Господи… ужас какой! Оскорбительно до глубины души… Улыбался мне значит в глаза, а сейчас я ненормальная. Руки затряслись. Вот это да… вот это мнение у него обо мне. Слёзы сразу же накатились из-за несправедливости.
– С каких пор она тебя интересует?
– Мне по хер на эту актёрку.
Что? Я ещё и притворяюсь? Играю? Во что?!
Вдруг злиться начинаю. С Давидом были проблемы в самом начале, он откровенно пригрозил мне. Но чтобы вот так… Козлина! Испытываю желание выйти и высказать, вот так прямо в глаза высказать, у меня хватит смелости.
Прорываюсь, даже ногу заношу для шага, но стопорюсь.
– В чём дело тогда?
– Да, еби ты кого хочешь, – психует, – но блять, она реально сковырнутая. Удивляюсь до сих пор, что она от тебя за столько лет не залетела. Ты…
И всё, дальше я не слушаю. Потому что они говорят ни обо мне…
Птичкой в горле забилось сердце. Ухожу туда откуда пришла. Пока иду, стараюсь переключиться. Ощущаю себя потерянной.
У него кто-то есть и этот кто-то давно с ним. За столько лет… Как давно он с ней? Явно дольше чем был со мной. В пору сесть и разреветься от обиды, унижения. Это унижение, самое настоящее. А ещё это боль. Тоже настоящая.
Ревность всколыхнула кровь застывшую и она с болью потекла по хрупким венам.
Зажмуриваюсь. Не думать. Не думать.
Машина плавно двигается в потоке. Утро, кто-то куда-то спешит. Рахим уверенно ведёт, мягко и плавно. Мне нравится с ним ездить, он во всём такой спокойный, вежливый, внимательный.
Сегодня прохладно, пришлось вытаскивать пальто. Купила его в прошлом году, раньше я такую длину не носила, а тут захотелось. Да так сильно, что теперь оно у меня есть. Стильное, классное, такое… на две эпохи сразу.
Рахим взглядом по одежде прошёлся, незаметно, вскользь, но я уловила.
Хочу радоваться! И буду.
Серое пальто почти до середины голени, голубые джинсы, классные белые кроссовки на платформе как у всех, светло-оливковая водолазка со времен второго курса.