***Избить Горяйнова, попасть в Изолятор было не такой большой платой за то, чтобы, когда я вернулся домой, встретить там ожидавшую меня девушку. Увидел её, синяки и ссадины, оставленные Кириллом на ней, и пожалел, что не развязал драку у ИВС.
Мой адвокат постарался и нарыл на него целое досье с показаниями девушек, которые подавали заявления об изнасиловании, где ему была отведена главная роль, и все дела были благополучно забыты. Оказывается, сын прокурора любил жёсткий секс без согласия партнёрш. Что же, в тюрьме у него подобного будет навалом, правда, роли немного поменяются.
В голову закрадывалась чёрная мысль о том, как бы я себя повёл, если бы Кириллу удалось совершить задуманное, сомнений не возникало – убил бы. Спланированно или нет, не знаю, но не смог бы жить, зная, что он где-то портит воздух, даже за решёткой, может, и дал бы ему надежду на жизнь, потомил год среди других осуждённых, которые бы пользовались им, пока не сломали, а потом, если сам не закончил бы своё существование, то помог бы ему в этом.
Сон не шёл, раз за разом прокручивал в голове рассказ Алёны о произошедшем с ней кошмаре. Когда она пересказывала, то обронила фразу о том, что меня видели в клубе с другой девушкой и решили, будто я её бросил. Как тут не поверить в эффект бабочки? Не будь я конченым дебилом, не позвони Миле и не позови её в город Н., нас не увидели бы в клубе, знакомые Алёны не сделали бы вывод о том, что я утратил к ней интерес, и насильник, возможно, сдержался бы в отношении девушки.
"И всё же от меня Алёне были одни беды. И чем сильнее я хотел держаться от неё подальше, тем хуже был итог этих стараний. Но больше я не собирался убегать от своих чувств, они победили окончательно и бесповоротно, они ломали меня, изменяли, делая совсем другим человеком.
Утром, проходя мимо своей спальни, услышал, как соня, что в ней спала, чихает. Чёрт, ну конечно, она же вся продрогла вчера, долго находясь в лесу в мокрой одежде.