Сейчас он разводится с женщиной, которая…"
"Лиля замялась, не зная, имеет ли право говорить, Даша попыталась облегчить участь:
— Предала…
— Да, предала. А когда Дина узнает — она станет женой, от которой ушли к другой. Стас — изменником. Ты — любовницей. Она будет трепаться об этом, закатывать истерики, а то и чего похуже…
— Ты так уверена в том, что от нее не стоит ждать адекватности?
— Да, Даш. Я уверена на все сто. Я знаю ее достаточно хорошо, чтобы понимать — не стоит. И Артём… Если бы он не знал этого, он бы не реагировал так остро.
— Я знаю, Лиль, знаю, но он не имел права вмешиваться в мою жизнь. Никогда не имел. А он…
— Твой старший брат, Носик. Очень любящий тебя старший брат…
Лиля так ласково произнесла, что у Даши слезы на глаза навернулись. Потому что старший. Потому что тоже очень любимый. Но таких делов наворотивший… Похлеще тех, что наворотила она, хотя бы своей жизнью распоряжаясь, а не чужой.
— Как у тебя, зайка? — понимая, что дело может закончиться слезами, Лиля попыталась сменить тему. Хотя бы чуть-чуть…
Даше же пришлось собираться, прежде чем хоть что-то из себя выдавить…
— Я пока у Стаса. Пару дней побуду, просто чтобы… Переждать что ли. А потом вернусь к себе. И на работу тоже. И с родителями поговорю. Перед Богданом извинюсь еще раз, когда немного остынет… Постараюсь объяснить по-человечески, что так лучше будет.
— И я не сомневаюсь, Даш. Если тебе нужно это знать, я не сомневаюсь. Я же не совсем слепая, видела, как ты на Стаса… И как на Богдана… Мне всегда жалко тебя было, потому что это больно, когда мы любим не тех, а не те любят не нас. Но теперь-то… Теперь-то все иначе, да?
У Лили однозначно был талант. Даша подумала даже, что им с Артёмом стоит подумать о том, чтобы побыстрее детей завести, ведь… Лиля станет той мамой, которая из самых горьких слез может сотворить улыбку.
— Иначе, — словами, которые возвращают Дашу в съёмную Стасову квартиру и те трепетные мгновения, которые она уже пережила там… — Он мне огурцы почистил… Представляешь?
— Помнит, значит?
— Помнит, — и снова на глаза навернулись слезы, но теперь от умиления, Даша свободной рукой их смахнула, продолжая улыбаться.