— Это так странно, Лиль… Я делаю то же, что делала уже сто миллионов раз с другим, но теперь со Стасом… И все иначе. Я ужасный человек, наверное… Нельзя так о Богдане, он ведь хороший…
— Хороший, Дашка. Очень хороший. Просто… Не любимый. В этом проблема. Ты не виновата. Мы не выбираем, кого любить. И задушить в себе любовь тоже не можем. Мы все беззащитны в этом… На то мы и люди.
— Я очень долго завидовала вам с Артёмом, Лиль… Не думай, без злости, просто… Потому что вы любите друг друга.
— Ну вот, а теперь я тебе завидую, зайка… И плакать тоже буду… — Лиля поднесла ладони к лицу, смахивая слезы, подняла взгляд на потолок, чтобы ни одна предательница не скатилась. Пусть для Красновских происходящее сейчас напоминало ночной кошмар, для Лили — идеальную революцию, такую необходимую, как минимум, двоим. — И ты зря завидовала, Дашуль… Тёма мне ни разу огурцы не чистил. Ни. Ра. Зу… Представляешь, какой паразит?
Даша с полминуты смотрела на Лилю, не до конца понимая вопрос, а потом беззвучно рассмеялась, пряча лицо в ладонях.
Смеялась и остановиться не могла, потому что измерять любовь почищенными огурцами — это максимально глупо, и цепляться за такие мелочи тоже, но для нее — девочки, любившей так долго безответно, — это значит слишком много, слишком греет душу. И это важно.
Просто у каждого в этом мире свои чищенные огурцы.
Глава 20
После обеда с Лилей Даша почувствовала одновременно облегчение (ведь хоть кто-то ее понимает!) и тревогу (так как предупреждения о Дине не сулили ничего хорошего), но пока была такая возможность, Красновская решила отбросить второе, сосредоточившись на первом.
Набор продуктов у Стаса в холодильнике ее не очень устраивал, а хотелось… Хотелось такого же восторга во взгляде, и такой же благодарности, да и вообще — максимально романтичного ужина при свечах.