Теперь же…
Два дня тому назад собрала уже там все вещи (и свои, и его), чтобы вернуть в свою квартиру, отдать ключи хозяину, отделавшись сухим объяснением, с чем связано такое решение и с благодарностью принять его слова поддержки, а также залог за последний месяц, который он мог бы и не возвращать — имел право, но совесть не позволила.
Тем же составом, что присутствовал при выписке, они оказались в Дашиной квартире. Кажется, совершенно не годящейся для подобных сборов.
— Дашуль, у меня в багажнике поручни, я прикручу их, пока вы будете располагаться? — не успевший разуться Елисей обратился к хозяйке, дождался кивка, вышел, Артём ввез коляску на кухню… Стас ничего не требовал и не просил, был крайне спокоен, озирался по сторонам, явно думая о чем-то своем.
— Как ты, сынок, не укачало? — мотнул головой, когда к нему подошла мать, провела по лбу, убирая волосы.
— Ну вы даете, Вера Андреевна… Меня еще никто так не обижал… Я тут стараюсь, значит, доставить клиента в лучшем виде, а вы…
Артём говорил очень бодро.
Тёма был растерян и испуган. Ему было больно. Ему было страшно. Он снова ринулся преображать страх в злость. На сей раз, на Дину. Поклялся себе же, что она поплатится за то, чему стала виной… И собирался дожимать.
Стас, зная, что Артём неплохой юрист, сознательно даже в целях консультирования ни разу не обращался к другу.
Теперь же… Артём уже не спрашивал у Стаса. Во всяком случае, до поры до времени. В голове потихоньку зрели планы, кое-что нужно было проверить, где-то дождаться, где-то дожать… И потом он пришел бы с одним единственным вопросом: «уничтожаем?», очень надеясь получить положительный ответ.
Он не сомневался — эра всепрощения закончена.
Оставлять все так Артём не собирался. Средний палец имелся и у него. А еще мстительность и настойчивость. И ярость, которой суждено было на нее излиться.
— Я не сомневаюсь в тебе, Тёмочка.