Готов рассказать?
Титов кивнул на бутылку виски.
– Ещё нальёшь?
– Без проблем.
Андрей разлил по бокалам янтарную жидкость. Поднял бокал:
– За твоё возвращение?
– А давай, – согласился Влад. – За новую жизнь.
Возникла пауза, во время которой Титов в основном прикидывал, с чего ему начать. И пришёл к выводу, что должен будет рассказать Баженову основное.
– Я пропал три года назад не просто так, – тихо проговорил он, пока Андрей вновь наполнял бокалы.
– Примерно понимаю, почему. Бабло?
– Да. Очень большое бабло.
– Да. Дальше.
– Дело сейчас не бизнеса касаться будет. Это личное, – предупредил Титов и посмотрел на Баженова так, чтобы вложить в этот взгляд всё, что он чувствовал. И о чём хотел предупредить.
– Но бизнес с этим чётко связан, так?"
"– Да. Потому что тогда я пропал не только для всех. Я пропал в первую очередь для Лины.
– И даже мысли не было ей ничего сказать? – вскинул бровь Баженов.
Титов достал из пачки сигарету, медленно затянулся. Сейчас они подошли к тому, что до сих пор разрывало нутро на части.
– Почему нет? Сказал. Хотя те, кто со мной тогда работал, были категорически против.
– Имена назвать можешь?
Титов усмехнулся и покачал головой. Опер, он и в Африке опер.
– Это так важно?
– Если хочешь, чтобы мы во всём разобрались – да.
– Окей.
Влад снова затянулся. В последнее время он часто об этом думал. Кто, что и зачем? Почему лезли на территорию, куда никому, кроме них двоих с Линой хода быть не должно?
– Салиев Ильхам.
– Ещё бы. – Баженов напрягся, но очень быстро сделал вид, что его это не волнует.
– Он был против, чтобы Лина о чём-либо знала. Сказал – или бабки, или все эти сантименты. У меня выбор был. Передать жене всю инфу, или пока забить. Сделать дела, как того от меня ждали, потом появиться снова в её жизни.
– Ты передал?
– Да. Конверт с деньгами, письмо и билеты на самолёт.
Баженов тоже закурил.
– Я же твоё дело тогда и вёл. На жену твою страшно было смотреть. Выходит, она не в курсе была?
– Нет. Конверт не открыла. Решила, что это какие-то документы по моей фирме.
Влад невесело хмыкнул, затушил окурок. Вновь кивнул на бутылку виски.
– Нальёшь ещё? – повторил свой вопрос.
Снова выпили, только теперь на языке Титова осталась горечь, которую было не заглушить ничем.