Он не пренебрегал спортом, и я даже испытал легкий укол совести, что не помню, когда в последний раз выходил на пробежку. Тягать железо в посольстве во время выходных и после работы стало закоренелой привычкой, но бегом на заставе почти не занимался.
– Ну как невеста? – отец без обиняков начал, и я снова смутился, осознав, что даже не созвонился с Алёной.
– Я не был у нее, пока не знаю, – ответил и упреждая возмущенный протест отца заговорил. – Журавлёва передавала мне цепочку?
Отец кивнул и тяжело вздохнул.
– Прости, что не сказал, она в шкатулке в спальне. Хотел передать, но с тобой связи не было.
– Ясно, – ответил спокойно. – А Иваныч? Хорошо ты его знаешь?
Отец мой никогда не был глупым, и вот сейчас в его глазах мелькнуло понимание, и он сощурился.
– Развелся с женой после двадцати лет брака. Дети выросли, сейчас один живет. В управлении работает, скоро на пенсию.
– А с Журавлёвой давно он?
Батя задумчиво посмотрел вдаль, и в уголках его глаз появились морщинки, когда попытался скрыть улыбку, но безуспешно.
– Если хочешь знать, как она жила все это время, спроси у того, кто был с ней рядом. А мне пора на пробежку, пока жара не поднялась.
И не произнеся больше ни слова он спустился с крыльца и направился к дорожке, ведущей к калитке в лес за нашим участком.
А я несколько секунд посмотрел отцу вслед, а потом развернулся и вошел в дом, слыша, что в кухне негромко работает телек.
Марк стоял у раковины и перемывал оставшуюся с вечера посуду, а рядом в переноске на столе лежал мой племянник.
– Где Даша? – спросил, и друг бросил через плечо равнодушный взгляд.
– Спит.
– Поговорим?
Марк домыл последнюю тарелку и поставил на сушку, а потом выключил воду неспешно вытер руки полотенцем и развернулся."
"Он выглядел как слон в посудной лавке: огромный широкий мужик у раковины за бабским занятием. А рядом с переноской и вовсе казался здоровенным.
– Чего тебе? – спросил безэмоциональным голосом, а я поразился как мой друг изменился.
– Когда ты узнал, что Ира беременна от меня? – я решил начать с самого легкого вопроса, который звучал вполне невинно. Но Марк видимо так не считал, друг сжал челюсть и, отбросив полотенце на столешницу, шагнул ко мне.