– Вы совсем сдурели? Ребенка напугали!
– Даш, милая, прости… – Марк попытался загладить вину за нас обоих, но сестра была неумолима.
– Через двадцать минут вернусь, чтобы помирились оба, ясно вам!? Придурки! Мне фиолетово как вы это сделаете, но, если я увижу, что вы снова собачитесь, я заберу Артёмку и уеду из дома!
– Даш…
– Заткнись и ты! Устроил тут цирк! Еще брат называется! Только бы и дрались! Вместо того чтобы проблемы решать, создаете их!
– Малышка…
– Двадцать минут! – заорала, и ребенок, вторя ей, заголосил.
И как только моя сестра, забрав Тёмку, вылетела из кухни, помещение погрузилось в абсолютную тишину. Марк с упреком на меня смотрел, а я вздохнул и, аккуратно встав на ноги, подошел к холодильнику, пытаясь нашарить в морозилке что-нибудь ледяное. Нихрена не получалось.
– Дай мне, – Кремлёв отодвинул меня и достал пакет с пельменями, толкая мне в морду. – Убил бы суку.
И было что-то в его интонации неправильно удовлетворенное. Будто его отпустило, и теперь он был готов поговорить наконец по-нормальному.
– Я сам себя ненавижу за то, что с ней сделал, – слова сорвались с губ, и реальность накрыла, как цунами ледяной воды.
– Я спать месяц не мог, постоянно вспоминал ее всхлипы и знаешь, даже рад был что в такое место поехал, потому что ничего лучшего я не заслужил.
Марк молчал, ошалело глядя в пространство, а я сглотнул ком, образовавшийся в горле и продолжил.
– Я же всегда ее любил. Не мог смириться, что ты рано или поздно ее бросишь. Хотел предостеречь ее, хотя кому я вру, я просто хотел быть с ней."
"Вспоминал как пришел в Журавлёвой в стельку пьяным и наговорил дерьма. А она сказала, чтобы убирался.
– Думал о ней постоянно, а она будто чувствовала и отталкивала каждый раз, стоило нам заговорить. Поэтому и ругались. Меня бесила ее манера держать меня на расстоянии даже фигурально. Она не позволяла никакого флирта или даже намеков на него.