- Безва, сегодня Оракул помогла мне определиться…
Напрашивался вопрос: с чем же она смогла определиться? Но ей не нужны были наводящие вопросы.
- Твой муж пошел против короля и у вас нет шансов выстоять против королевского рода. Я не хочу, чтоб мой сын пострадал в вашей войне.
Меня настолько удивили ее слова, что я даже не знала как на них реагировать.
- У тебя, вернее у настоящей Безвы, был замок в окрестностях столицы. Ты должна переоформить его на мое имя, а я потом передам его Арису.
- Гарису, - автоматически исправила ее я.
А она прошипела, резко наклонившись ко мне:
- Моего сына зовут Арис. И я сама подберу ему аристократическое имя. А ты, если не хочешь, чтоб я рассказала твоему мужу и Гигору, у вас же очень теплые отношения, кто ты есть на самом деле, оформляешь замок на меня.
- А больше ты ничего не хочешь? – Я надеялась, что она шутит, что вскочит со стула, заливаясь своим обычным веселым смехом, захлопает в ладоши. Мы же с одной страны, и понимаем друг друга так, как никто в этом мире нас не поймет.
- Хочу. Три мешка с золотом. С тебя не убудет.
Она не шутила, она была настроена более чем серьезно, и считала себя полностью правой.
- Подруга, ты в этом мире никто, ты не владеешь магией, всегда ходишь на блоке, и твоя ценность лишь в способности рожать магов. Если я расскажу все, что о тебе знаю, тебя запрут в подвале или башне, как повезет, и будут использовать по назначению.
Мне было больно и от ее жестоких слов и самого факта предательства. Хотя я понимала, что она неправа.
- Хорошо. – Ответила я ей и направилась в сторону двери. Юбана, с осознанием полной своей победы, наблюдала за мной, даже не встав со стула.
Я открыла дверь и позвала в комнату Эдвина.
- Эдвин, - говорить это было тяжело, поэтому я с трудом сфокусировала на нем взгляд.
- Да, светлая леди,- официально обратился он ко мне, наверно, почувствовал мое смятение.
- Эдвин, запри Юбану в темнице, и проследи, чтоб она ни с кем не смогла обмолвиться словом. Это возможно?
Он удивился, он ответил без задержки:
-Конечно, Безва.
И направился в сторону все еще сидящей моей несостоявшейся подруги. Она только привстала со стула, когда он ударом опрокинул ее, уже бессознательную, на пол.
- Она жива. – Сказал он мне.