Я снова устраиваюсь на кожаном диване, потягиваю кофе и слежу, как Лейла открывает очередной конверт, улыбаясь, читает открытку и берет следующее поздравление.
– Чуть не забыла! – спохватывается вдруг она. – Он кое-что для тебя оставил.
– Кто?
– Да тот красавчик, дурочка!
Я тупо смотрю на протянутый мне фирменный конверт «Фолдс Плейс». На кухне звякает таймер, и Лейла вскакивает.
– Яичница! – восклицает она. – Фикси, хочешь яичницу?
– Нет! – вскрикиваю я. При одной мысли о еде мутит. – Спасибо!
Лейла выходит из комнаты, а я медленно открываю конверт.
Выплачено полностью. С благодарностью.
И внизу его подпись.
Читаю эти слова, и меня охватывает… Сама не пойму, какое чувство. Мечтательность? Тоска? В памяти все время всплывает вчерашний танец. Разноцветные блики на лице Себа, ритмичная музыка. Его глаза, не отрывающиеся от моих. Наше единство. Вернуться бы туда, к нему.
Но взглянем правде в глаза. Этого никогда не будет.
Мысленно встряхнувшись, я прячу манжету обратно в конверт. Это на память, говорю я себе, заклеивая клапан. Забавный сувенир. Я никогда не увижу его снова, и он женится на своей Крикуни, или как там ее. Ну и прекрасно. Его дело.
– Там что-нибудь интересное? – Лейла возвращается в комнату со своей яичницей и с любопытством смотрит на конверт.
– Нет. – И я с кривой усмешкой покачиваю головой.
– Давай выкину, – предлагает она.
Лейла протягивает руку, и у меня невольно вырывается:
– Нет!
Я крепко сжимаю конверт.
– То есть не беспокойся! – спохватываюсь я, видя оторопь Лейлы. – Просто оставлю это… На всякий случай. Мало ли."
"– Конечно! – Лейла, как обычно, не заморачивается. Она уютно устраивается рядышком со мной. – Фикси, давай яичницу пополам поделим. Тебе нужно что-нибудь съесть. А потом… – В ее глазах загораются искорки. – Сделаем тебе маникюр!
Глава четырнадцатая
Дом Ханны – словно из каталога Джона Льюиса.
По-моему, дом Ханны отлично передает ее характер. Такой спокойный, умиротворяющий. Но сейчас Ханна совсем другая. Она на взводе. Брови сведены. Она мечется по опрятной белой кухне и кусает морковку.
– Он знать ничего не хочет! – твердит она.