До Бермондси ехать сорок пять минут, и я вся на иголках. Выбравшись из машины на аллее, я высматриваю синие огни «скорой», но ничего подобного не видно. Но лента, огораживающая место преступления, натянута, возле нее, несмотря на холод, толпятся зеваки, и участок охраняет пара полицейских. Я проталкиваюсь вперед, и в воображении рисуются самые жуткие картины.
– Здравствуйте! – кидаюсь я к ближайшему офицеру, говорящему по рации. – Это я звонила, вызвала…
Голос изменяет мне, но на этот раз не из-за Джейка, не от страха.
– Что с ним?
– Извините.
Полицейский меня как будто не слышит и отходит к своему напарнику. Отчаянно хочется нырнуть под ленту, но я смотрела достаточно детективов и знаю, что тогда произойдет. Все улики оказываются затоптаны, суд закрывает дело, никакого торжества справедливости, и горюющие родственники на тебя же и орут.
Я стою на месте, и меня распирает от вопросов: где он? Что с ним? Как это вообще произошло?
Видимо, я бормочу вслух, и ближайший из зевак меня слышит. Это плотно сбитый седой мужчина в пуховой куртке, похоже, он просто подошел поглазеть.
– Измордовали беднягу, – произносит он с акцентом, удивительно похожим на папин, и у меня сжимается сердце. – Вырубили полностью. Его на носилках унесли, сам видел.
У меня на глаза наворачиваются слезы. Как вырубили? Как лампочку?
– Но он ведь был в сознании, – твержу я. – Я с ним говорила! Как он… Что произошло?
Седой пожимает плечами.
– Он еще был весь в мусоре. Похоже, на него опрокинули урну. Скоты, одно слово.
Для начала никаких разговоров. Похоже, он оседлывает любимого конька. Никаких сюсюканий. Сразу в Национальную службу – там узнаю…
– Извините, – в отчаянии перебиваю я. – Простите, пожалуйста. Мне нужно знать, куда его увезли. В какую больницу. Не знаете?
Рот у седого подергивается. Он не произносит ни слова, просто отходит к углу огороженнного участка и многозначительно кивает головой. Я подхожу, смотрю, куда он показывает, и вижу верхнюю часть здания.
Конечно. Ну и дура же я!"
"– Больше некуда, верно? – говорит седой. – «Скорая» с той стороны. О такси и не думайте. Движение одностороннее, пешком быстрей доберетесь.
– Спасибо! – выдыхаю я, бросаясь прочь. – Большое спасибо вам!
Я мчусь по задворкам, хватая ртом холодный воздух. Сердце вот-вот разорвется. Сбавляю ход, потом снова бегу, сбиваюсь с дороги под железнодорожным мостом.