И зачем я заговорила об этом? Все было так хорошо!
– Что ж… Спасибо, – уже искренне говорю я. – За щетку. За ужин. За…
Я умолкаю. Он и без слов понимает.
– Это тебе спасибо. – Себ подходит ближе, целует мои волосы, играет с ними, наматывая прядку на палец. – Всегда мечтал встречаться с олимпийской фигуристкой. Ты очень сексуально смотришься на льду, я не говорил?
Я покачиваю головой.
– Не стоило мне выпендриваться. Даже стыдно. Да еще Бриони нагрубила.
– Это тебе стыдно? – поражается Себ. – Из-за нее можешь не переживать.
Он разворачивает меня к высокому зеркалу на стене, кладет подбородок мне на голову, смотрит на наше отражение, и в глазах у него играют искорки.
– Что это за девушка такая, как она в мою жизнь вошла… – без выражения бормочет он, и я невольно улыбаюсь.
– Не представляю, – в тон ему отзываюсь я. – Полная загадка.
Несколько секунд царит молчание, и вдруг Себ спрашивает уже серьезнее:
– Но ведь ты вошла в мою жизнь?
– Да. – Меня вдруг подводит голос. – Надеюсь.
– И я надеюсь, – отзывается он, через зеркало глядя в мои глаза.
И я понимаю, что его жизнь – это единственное, где я хочу находиться.
Глава двадцать первая
День за днем, неделя, потом другая… Кажется, мы были вместе с Себом всегда. Каждую ночь я провожу у него, только изредка забегаю домой за одеждой. Я не замечаю ничего вокруг. Я зациклена на Себе. На его теле и душе. Голосе и смехе. На его прикосновении поутру, на его дыхании во сне.
Когда мы не вместе, я тоскую. Все остальное меркнет.
Я улыбаюсь покупателям, которые ставят товары не на то место. Смеюсь, когда Стейси опаздывает на работу. Меня забавляют идиотские выходки Грега. Почему бы ему и не показывать большой палец посетителям, которые решили что-то купить! Мир прекрасен! Время от времени я сачкую: то утром задержусь, то днем улизну. Должна же я встретить Себа после работы, приготовить ему что-нибудь или просто лишние полчаса поваляться с ним в постели.
Чем ближе я узнаю Себа, тем сильнее привязываюсь к нему. Он такой целеустремленный. Он ироничен и оптимистичен одновременно. Мы болтали часами, и ни разу меня ни от чего не коробило. Многие парни кажутся крутыми, пока не узнаешь, что у них в голове. Заглянешь к таким под крышечку – и дуешь к себе в укромный уголок: «Ф-фух, пронесло!» Но за две недели я не выявила в мозгу Себа ни скрученных узлов злости, ни непробиваемых стен высокомерия.