– Тебе надо зайти в «Фаррз», – машинально говорю я. – У нас хорошие сумки с симпатичными рисунками.
Что я несу? Я смущенно улыбаюсь.
– Ох, извини! Профессиональная привычка.
Себ улыбается в ответ. И тут же хмурится.
– Фикси… – До него только сейчас дошло. – Заканчивай. Тебе наверняка надо идти. У тебя дел по горло.
– Забей, – говорю я. – Давай купим сумки. А потом я пойду.
Мы выходим на свежий воздух и, сами того не замечая, шагаем нога в ногу.
– Это… Спасибо тебе, – через пару минут произносит Себ. – Большое спасибо.
– Чепуха, – тотчас отвечаю я. – Я сама хотела. Просто как… Как друг.
– Как друг, – после секундной запинки откликается Себ. – Разумеется.
Мы доходим до небольшой торговой галереи, украшенной лампочками и мишурой. Стайка детей поет рождественские песни, мы ненадолго останавливаемся и слушаем. И под их рулады Себ спрашивает, сосредоточенно глядя вперед:
– Ну а как там безграничная любовь?
У меня все сразу переворачивается внутри.
– Отлично, – говорю я.
– Хорошо, – отзывается Себ, но голос у него глухой, взгляд отсутствующий.
Между нами снова нарастает напряжение. Это нужно прекратить. История с Джейком оказалась к добру. К добру для всей семьи.
– Люди иногда меняются, представь.
Кажется, я произношу это чересчур горячо.
– Я уверен в этом. И очень рад за тебя.
На его лице появляется странное выражение, в глазах на мгновение вспыхивает огонек.
– Ты настоящая женщина.
Он сжимает мои руки, и я смотрю на него, не в силах что-либо сказать. Только слезы опять обжигают глаза. Ничего не могу поделать, я просто тону в его взгляде.
Песня смолкает, раздаются аплодисменты, и мы возвращаемся к реальности.
– Ну что ж…
Себ криво улыбается и выпускает мои ладони. Все, я больше не могу. Не могу видеть эти лесные глаза, это мужественное лицо, вообще все – и знать, что больше это мне не принадлежит.
– Ладно, – бросаю я. Получается слегка грубовато. – У меня дела вообще-то, и мне пора…"
"– Конечно. – Голос Себа тотчас становится официальным. Он даже отступает на шаг, устанавливая дистанцию. – Ты и так очень много сделала.