Мама закрывает хайлайтер и без особого интереса оглядывает себя в зеркале. – Идем?
– А тушь для ресниц? – предлагаю я.
– Дорогая, сколько возни! Это не для меня.
– Привет, Фикси! Привет, Джоанна!
Мы оборачиваемся и видим Ханну в облегающем красном платье. Гардероб у нее самый сексуальный в мире: она говорит, что так компенсирует самую несексуальную работу. Люди, узнав, чем Ханна занимается, вытаращивают глаза и спрашивают: «Что, правда актуарий?»
– Привет! – Я вскакиваю и обнимаю ее. – Я не слышала звонка.
– Я встретила Николь, и она меня впустила, – объясняет Ханна.
Похоже на маминых друзей. В некоторых кругах модно опаздывать. В маминой компании принято забегать пораньше и спрашивать, что нужно сделать. Дамы засучивают рукава и спорят, кто будет готовить слоеный пирог. А мужчины пьют пиво, курят и вспоминают, каким славным парнем был Майк.
– Тим в пути, – говорит Ханна, и я быстро отзываюсь:
– Круто!"
"Когда речь заходит о Тиме, я стараюсь особого энтузиазма не показывать.
В жизни не забуду, как он ляпнул: «Но, Фикси, может, ты просто просмотрела невнимательно?», когда я провалила в школе экзамен по английскому. Кем надо быть, чтобы такое брякнуть? Тимом, конечно.
Но Ханну это устраивает. Она вечно рассказывает, как ценит его прямолинейность и то, что он не из тех, кто играет с людьми (вообще не представляю Тима за играми, разве что в каком-нибудь высоколобом интеллектуальном конкурсе, где он станет то и дело поправлять своего противника).
– Ты взяла себе что-нибудь из напитков, дорогая? – спрашивает мама, и Ханна помахивает стаканом.
– Грейпфрутовый сок.
– Ага, – мама понимающе кивает. Мы обе знаем: Ханна соблюдает режим, чтобы зачать. Они с Тимом стараются уже четвертый месяц, и моя подруга теперь стала специалистом по правам на декретный отпуск и консультациям по грудному вскармливанию.