Забела, поняв, что теперь этих «сумасшедших» химиков никуда не вытащить из лаборатории фабрики, оставил охрану, инструкции и поехал к наместнику. Он давно не получал никаких вестей из дворца и рассчитывал, что у Гайко есть свежие новости.
Вскоре к дому наместника подкатила кареты с княжеским гербом. Мирослав Мирославович и граф Андрей уже отобедали и теперь рассуждали о том, что и Гайко давно не получал никаких указов из императорских канцелярий.
Увидев, что из кареты выходит сам глава Государственного Совета, и Забела и наместник оба пошли встречать князя Ставровского.
— Какими судьбами, Константин Петрович, дорогой, — Гайко встретил Ставровского с распростёртыми объятиями. Учитывая, что наместник в уезде был после императора практически вторым человеком, Ставровский тоже расплылся в ответной улыбке, отвечая на приветствие.
Пока Гайко со Ставровским обнимались и приветствовали друг друга, Забела, присмотревшись, заметил графа Балашова.
— Интересно, — подумал Андрей, — а этот-то по каким делам сюда приехал?
И в груди неожиданно стало щемить, — уж не к Ирэн ли решил вернуться, принц распрекрасный?
Наконец князь обратил внимание на графа Забела и грубовато спросил:
— Как же это вы императрицу оставили?
Но Забела был не из тех, кто спускал подобное, поэтому усмехнулся и парировал:
— Я вот Марию Алексеевну оставил, а вы, я погляжу, с племянником расстаться не смогли.
Балашов, не уловив сарказма во фразе Забела, обрадованно закивал:
— Да, да, там без меня сложно будет
Ставровский, поняв, что здесь ему покуражиться больше не удастся, проговорил, глядя исключительно на наместника:
— Мирослав, я вот чего приехал, из вашего уезда много интересных новинок стало идти, приехал сам поглядеть.
Гайко, обрадованный высоким вниманием, пригласил Ставровского пройти в кабинет.