А потом было самое сложное: убедить уже саму Марину в том, что мы нужны ей, и что в нас будет толк, и вообще мы хорошие ребята. Хотя последний фактор играл наименьшее значение, главными всегда были перспективы. На тот момент наша консалтинговая фирма уже неплохо набирала обороты, мы как раз пережили все попытки нас загнуть, согнуть и обогнуть. Штат рос, клиенты становились серьёзнее. Но нам все равно было ещё далеко до самых топовых фирм.
Но с появлением таблички «Главный бухгалтер Давыденко Марина Викторовна» на одной из дверей нашего офиса дела пошли по-другому, вдруг появилась системность, которой нам ранее не хватило.
Отошли достаточно далеко от здания банкетного зала, когда Маринка наконец-то не спросила:
— Чем это ты Сгорского расстроила?
— Это ещё большой вопрос кто кого расстроил… — по взгляду Марину я поняла, что моя отговорка ее не устроит, поэтому пришлось пояснять. — По-моему он в очередной раз решил, что я пытаюсь охмурить Бодлера.
— А ты пытаешься?
— Не знаю, если вот только неспециально.
— Это как?
— Это… сама не знаю как. Ну не смотри ты так на меня. Я, правда, не знаю. Понимаешь, вот ехали мы сейчас с ним сюда, пихались, дурачились, перепирались. Все как обычно. Зато потом он меня чуть не поцеловал.
— Чуть или поцеловал?
— Чуть… Мы случайно друг в друга носами уткнулись, а он давай мне в глаза смотреть. И так серьёзно. А тут ещё Сгорский и водитель, со своими намёками.
— А дальше?
— А что дальше? Дальше мы сюда приехали.
— Ох, Лизка, ну как дурой-то такой можно быть?! — голос у Марины был полон возмущения. Я сначала даже думала возмутиться, но потом решила, что лучше будет признать существующую проблему.
— Марин, что мне делать?
— А что случилось то? Ничего. Я понимаю, если б он тебя там трахнул, тогда было бы событие, и то сомнительное. С Бодлеровским то списком любовных похождений. А так… почти поцеловал.