Но сейчас такое поведение неуместно.
Автомобиль срывается с места.
– Я верну вам деньги за лечение, – нарушаю гнетущую тишину.
В ответ только ледяная ухмылка. У него очень сочные губы, полные, но они не смягчают лица. Передо мной хищник. В кабинете врача я в этом убедилась.
Хоть Павел Аркадьевич заслужил все, глупо отрицать. Когда эмоции утихли, ситуация выглядит иначе.
Константин мог покалечить врача, но не сделал этого. И в данном случае – это идеальное наказание, для такого человека.
Только страх все равно не уходит.
Константин останавливается в центре города. Около одного из самых дорогих ресторанов. Выходит из машины, открывает дверцу с моей стороны. Подает мне руку. Игнорирую ее.
Не из вредности. Меня пугают его прикосновения. Будто он может сжечь меня дотла.
В ресторане нас встречают как именитых гостей. Константину в рот заглядывают, смотрят с благоговением. Перед Вениамином никогда так не расшаркивались. Правда, и в рестораны муж меня практически не водил.
Закрываю глаза. Делаю глубокий вдох. У него будущее, а я у разбитого корыта, в компании неуравновешенного мужика.
Нас проводят в вип-зал. Маленькое и уютное помещение. Золотые узоры на стенах, декоративные растения. Официантка пожирает глазами Константина. Дай ей волю, прямо тут накинется… Мерзость.
Заказываю зеленый чай. Мужчина же выбирает немыслимое количество блюд."
"– Тут отличная кухня, – откидывается на спинку дивана и буравит меня стальным взглядом.
Хочется спрятаться под стол. Ощущаю себя голой. Не физически. Он дальше пошел, душу обнажает.
– Я не голодна, – тереблю в руках скатерть. Волнение нарастает.
Еще эта атмосфера, свечи, цветы, романтика. Жуткий контраст.
– Люба, объясню расклад раз, – немного поддается вперед, – Далее рассчитываю на твое адекватное поведение и принятие ситуации, – говорит деловым тоном, будто собирается заключить сделку.
– Это невозможно принять, – начинаю закипать. Одергиваю себя.
– Расклад следующий, я являюсь биологическим отцом Надежды, – заявляет невозмутимо. – Сразу отвечу на твой вопрос, я бы никогда не отказался от дочери и не допустил подобного, – теребит пальцами по столу. – Я был уверен, что девочка погибла при рождении. Моя… ммм… в общем, – запинается. Константин что-то умалчивает. Одергивает себя, чтобы не сболтнуть лишнего. – Ушли годы, прежде чем я узнал правду.