– А вот проход, по которому мы вышли в рощу.
– Лисий проход. Как шли к нему?
Арестант наклонился над картой, что-то пробормотал по-польски, затем ткнул пальцем и сказал:
– По-моему, мы выходили вот с этого плато.
– Так. А шли к нему по этому ущелью? – Королев провел по карте извилистую линию.
– Не знаю. На карте в этом ущелье отмечено селение Дагели. Мы проходили мимо каких-то развалин. Но там не было людей."
"– Дагели – разрушенный аул. Но если вы шли этим ущельем и выбрались на указанное тобой плато, то Дабиру неоткуда было ждать машин.
В коридоре послышался шум, и в камеру вошел полковник Бирюков.
Расстегнув китель, он кивнул Королеву, присел на прикрепленный стул и спросил:
– Ну и что тут у тебя, Слава?
– Здравия желаю, товарищ полковник!
– Оставь это. Что пленный?
Поляк понял, что прибыл тот самый безжалостный полковник, и заверещал:
– Пан полковник, я согласился на сотрудничество. Пан майор обещал снисхождение. Я рассказываю все, что знаю.
Бирюков взглянул на Королева:
– Что это он в штаны наложил?
– Выйдем, Александр Тимофеевич.
– А надо?
– Надо.
Старшие офицеры прошли в коридор. Королев объяснил полковнику, в чем дело.
Бирюков улыбнулся:
– Запугал, значит, мною поляка?
– Пришлось.
– Что-нибудь уже он сообщил?
Майор доложил о том, что рассказал Корник.
– Выходит, банда прошла границу на стыке двух застав. Место подобрано грамотно. Склоны ущелья – скалы, там выставить пост сложно, а электроники, охраняющей кордон, еще нет.
– Но не думаю, что далеко. Если в каком-то ущелье с окончанием на «ран» – а таких в нашем районе три: Амиран, Кабран и Дубран – находится запасная база, то где-то должна быть и основная.
Полковник усмехнулся:
– Сам догадался или кто-то подсказал?
– Александр Тимофеевич, мне не до шуток.
– Ладно. Конечно, основная база подготовлена. Вопрос в том, где именно?
– К сожалению, Корник об этом не знает.
– Уверен?
– Да.
– А ну-ка я наеду на него. Ты же создал мне образ страшного мстителя, которому законы пустое место.
– Попробуйте.
– А ты чего ему пообещал?
– Ничего особенного. Всего лишь облегчить положение. Ему действительно можно предъявить только незаконное хранение оружия, переход границы и участие в вооруженном формировании. При том, что Корник ничего сделать не успел, это максимум лет десять.