– Тем более, – Буденный икнул, а потом принялся старательно считать, сколько же денег нам, считай, выделили на это празднество.
Я тоже считал. 20 ящиков, в них по 12 бутылок, каждая по 30 рублей – 7 тысяч 200 рублей. При том, что зарплата полковника еле-еле дотягивала до 300 рублей в месяц, выходило, что Алексеев фактически выдал мое жалование за два года вперед. В обычное время, когда бы во всем разобрались, мне бы точно попало. А сейчас – уверен, наместнику будет не до того.
– Празднуем! – крикнул я, когда мы дошли до выделенных нам домов-фанз, где, несмотря на позднее время, гудел весь полк.
"Особенно радовался Джек Лондон: увидев, с чем я заявился на вечеринку, американец решил, что теперь-то мы точно выпьем, но я его расстроил. Рано! Впрочем, в другом писатель мне сразу пригодился. 18 ящиков я оставил офицерам, но два закинул на его тощие плечи, и мы пошли к солдатам.
– Вряд ли они оценят, с непривычки шаманское – это та еще кислятина, – заметил Лондон, когда я полностью избавил его от груза и сжал в руках последнюю бутылку.
– Тут ведь дело не во вкусе. Главное, внимание, – я как раз приметил группу бывших штрафников, которые все еще держались немного наособицу от остальных. – Спасибо за службу, – я протянул шампанское молодому парню с рыжими усами.
– Спасибо, господин полковник, – парень сначала растерялся, но быстро вытянулся по струнке, как положено.
– Вольно и… Поделись с остальными, вы все заслужили, – я оставил штрафников, проводивших меня странными взглядами, и направился обратно к офицерам. Теперь надо было и им сказать пару добрых слов.
Глава 21
Задумчиво смотрю на ящики с мадерой.
– Не пропадать же добру, а там их все равно пить никто не будет, – заметил мой взгляд покачивающийся Хорунженков.
– Дамы! – громогласно возвестил Врангель, вводя в наш круг десять весело щебечущих девиц из юкаку.
Я после такого собрался было уйти, но сотник успел предупредить, что это не для блуда, а просто для хорошей компании.