И действительно, девушки с улыбками и смехом разошлись между офицерами, и вечеринка словно обрела второе дыхание. Я сам не заметил, как тоже втянулся и даже не сразу сообразил, как объясняю правила старых добрых «Подземелий». Перебравшись на второй этаж выделенного для офицеров дома, мы прямо на полу начертили карту, а потом одна из девушек принялась рассказывать про какое-то китайское восстание, которое мы быстро и разыграли.
– Это было еще во времена династии Мин… – говорила та самая красотка с резкими породистыми чертами лица, которую я приметил еще во время поездки по городу.
– Может быть, что-то более современное возьмем? – нетрезво предложил Врангель.
– Мне было бы приятно, если бы вы попробовали именно восстание мандаринового наместника, – девушка не сдалась и даже выдала детальный расклад по войскам каждой стороны.
Ее русский был не идеален, но понять не составляло труда. Все-таки русская Маньчжурия не зря была именно русской, и каждый, кто старался иметь дела с Россией, понемногу учил язык.
– Тогда победитель должен получить приз, – я поднял ставки.
– Только если победитель будет не тот, кому это положено судьбой, – приняла девушка.
В общем, мы решили, что после такого отступать было бы уроном для офицерской чести.
Семен сыграл за императора, я – за главного бунтовщика, Врангель оказался моим братом, переметнувшимся на сторону центральной власти. Хорунженкову, Шереметеву, Мелехову и Афанасьеву достались роли тех или иных генералов. Вышло неплохо.
– Победа! – немного неискренне порадовалась за меня девушка.
– Теперь награда, – напомнил я.
– Что вы хотите?
– Имя.
– Дун Мэй. Зимняя слива. Но вы же его и так знаете, – девушка опустила взгляд в пол.
– Настоящее имя, – я же смотрел прямо на нее.
– Казуэ, рисуется вот так, – девушка изобразила в пыли два иероглифа и тут же их стерла.
– Молодая веточка, – я, впрочем, успел их прочитать и перевести.
Было совершенно непонятно, почему девушка так хотела его скрыть. Казуэ лично на мой слух звучало ничуть не хуже, чем Дун Мэй, но это ее дело.