Остальное пленные стояли связанные у борта корабля и печально смотрели на пол. Но мне их было не жалко. Они сами кузнецы своей судьбы. Теперь их сдадут в ближайшем порту, после чего большинство из них получат «покорные» камни.
— Ярар, — услышал я голос Элин, — слава стихии, ты жив! — я уже обратил внимание, что Элин стала в разговоре обращаться не к Всевышнему, а к стихии. Она объяснила это тем, что в Египте поклоняются Всевышнему. И ей приходилось так говорить. Сейчас же она возвращалась домой, и там такая оговорка может послужить лишним пересудам.
Элин начала оглядываться, и обеспокоенно спросила.
— Яр, где Талк? Что с ним? — и снова столько надежды в этом взгляде. Как в тот день, когда я сообщил ей что Саид мертв.
— Элин, он погиб, — ответил я, не отводя от неё взгляд.
— Неееетт, этого не может быть! Где его тело? Я не верю! — зарыдала она. Я обнял её. Но моего роста не хватило чтобы подставить ей своё плечо. Инесса принесла ей воды, после чего я рассказал, как погиб Талк Ка Дель.
Когда я закончил, к нам подошёл капитан.
— Ярар, мы подготовили всё, что ты просил, — указал он на ящик, на котором лежал первый раненый. Там уже были Ерби и Инесса, которые носили кипяток.
— Хорошо, иду. Акакий, оставь рядом с нами двух трёх мужчин. Мне понадобится их помощь, чтобы перекладывать раненых. И держать самых буйных.
Перед тем, как пойти к больным, я посмотрел на Элин. Она пустым взглядом смотрела в одну точку.
— Ерби, у меня просьба. Уведи Элин в каюту.
Первые и самые тяжелые были с колотыми ранами в области брюшной полости. Прежде чем я успел приступить к лечению, ко мне подошёл капитан.
— Ярар, не трать на них силы. Ты всё равно им ничем не поможешь.
Резон в его словах был. У матроса, что лежал на имитации хирургического стола, кишки торчали наружу.
Целители поступали проще. Поднесли руки к ране. Наполнили целительской энергией. Кому-то поможет, кому-то нет.