— Стефан, — произнесла она отчаянно, пряча лицо у его плеча, пытаясь получить некоторый ответ. Она не смогла бы перенести, если бы он ее отверг; Если он ненавидит ее теперь, то она лучше умрет…
Со стоном, она попыталась прижаться к нему еще ближе, желая слиться с ним полностью, исчезнуть в нем. «О, пожалуйста» — думала она, «Пожалуйста… Пожалуйста…»
— Елена… Елена, все в порядке. Я рядом. — Он продолжал говорить с нею, повторяя разные глупости, успокаивая ее этим, и поглаживал ее волосы. И она могла чувствовать, как изменился характер его объятий, вокруг нее.
"Наконец она почувствовала тоненькую ниточку мира, позволяющую уладить ее проблемы. И, тем не менее, она не отпускала Стефана. Она просто стояла бесконечно-долгие минуты, держа голову на его плече, впитывая в себя комфорт и безопастность его близости.
И вдруг она подняла голову, чтобы изучить его глаза.
Когда она, в тот первый день, думала о Стефане, она думала о том, что он мог бы помочь ей. Она хотела просить его, умолять его спасти ее от этого кошмара, любым способом сделать ее такой, как прежде. Но теперь, когда она смотрела на него, она почувствовала поток отчаяния, прошедший сквозь ее тело.
— Ничего нельзя было сделать?… Тогда? — спросила она очень мягко.
Он не стал неправильно истолковывать. — Нет — ответил он, предельно мягко.
Елена почувствовала, как будто она дошла до какого-то финала, переступила через невидимую линию, и назад пути уже нет. Когда она снова смогла заговорить, она сказала: — Я сожалею о том, что я сделала с тобой тогда, в лесу. Я не знаю, почему я стала делать эти вещи. Я не забыла об этом, но не могу вспомнить причину.
— Ты жалеешь? — его голос был изломан. — Елена, в конце концов, это я сделал такое с тобой.
— Очень трогательно, — раздался вдруг голос от лестницы. — Быть может, мне сыграть на скрипке?
Спокойствие Елены вмиг разрушилось, и опасение разползлось по ее венам. Она уже успела позабыть гипнотическое влияние Дамона и его горящие темные глаза.
— Как ты оказался здесь? — спросил Стефан.
— Полагаю, так же, как и ты.