В тусклом, прохладном помещении церкви она смотрела на кипящее пространство внизу. Люди бегали туда и обратно, кричали. Там были Доктор Файнберг, господин Маккалло, и Преподобный Отец. Основной точкой этого круга все еще была Бонни, лежащая на скамейке рядом с Мередит и Тетей Джудит. Госпожа Маккалло склонялась над нею.
Какое — то зло… — стонала она, и вдруг голова Тети Джудит повернулась в направлении Елены.
Елена дернулась вверх по лестнице так быстро, как только могла, моля, чтобы Тетя Джудит не заметила ее.
— Я не могу пойти туда. Они думают, что я мертва!
— О, ты помнишь об этом. Это хорошо.
— Если доктор Файнберг обследует меня, он поймет, что что-то не так. Да? — спросила она, отчаянно требуя ответа.
— Он, безусловно, решит, что ты — чрезвычайно интересный экземпляр.
— Тогда я не могу спуститься. Но ты можешь. Почему ты ничего не делаешь?
Дамон продолжал смотреть из окна, слегка двинув бровями. — Почему?"
"— Почему??? — тревога Елены достигла своего пика, она вспыхнула и чуть было не ударила его, — Им необходима помощь! И ты можешь им помочь! Разве тебя не заботит ничего, кроме собственной персоны???
На лице Дамона была непроницаемая маска, выражающая лишь вежливую заинтересованность, такое же выражение лица у него было, когда его пригласили на обед в дом Елены.
И она способствовала этому своей реакцией, своим разбитым, бессильным гневом. Она замахнулась на него, но он поймал ее запястья и удержал, скучно посмотрев на нее. Она была поражена, услышав звук, слетевший с ее губ, когда он схватил ее. Это было шипение, почти кошачье шипение. Она поняла, что ее пальцы превратились в когти.
«Что я делаю? Нападаю на него из-за того, что он не стал защищать людей от набрасывающихся на них собак? Какой в этом смысл?» — тяжело дыша, она расслабила руки и облизала сухие губы.
Долгое мгновение они просто смотрели друг на друга.
— Я спускаюсь, — сказала Елена спокойно и повернулась.
— Нет.
— Им нужно помочь.
— Хорошо. Тогда я проклинаю себя, — она никогда не слышала у Дамона столь низкого, и настолько разъяренного голоса. — И ты… — он прервался, и Елена, быстро обернувшись, увидела, что он ударил кулаком по подоконнику, разбивая стекло.