Всего одно. И оно ни к чему тебя не обяжет.
— А Майя? — из чистого интереса поинтересовалась Яра.
Это же был вечный камень преткновения: куда деть ребенка, и она бы никогда не поверила, что Гриша мог не учесть в своем плане, каким бы он ни был, их дочь.
Гриша отвел глаза.
— Я посмотрел расценки на нянь. Надеюсь, за несколько часов ничего не случится. Поспрашивал парней, мне посоветовали пару проверенных агентств. Пробью кандидатуру по всем базам.
— Папа! — убежавшая в гостиную Майя вернулась обратно, сунула в руки отца любимую игрушку — плюшевого котенка.
Гриша присел на корточки, усадил дочь на колено, погладил по голове, поцеловал в макушку.
— Гриш, пожалей меня, — попросила Яра. — Не заставляй проходить через это снова. Давай просто поставим точку. Я очень-очень слабая. И это решение далось мне невероятно тяжело.
Он покачал головой.
— Ты сильная.
— Была бы сильная, ушла бы давно.
— И не было бы у нас Майи.
Яра поджала губы. Как бы тяжело ни было и чтобы она не чувствовала, за дочь она была ему благодарна.
Она кивнула.
— Одно свидание, — повторил Гриша. — Пару часов вдвоем. И если ты решишь, что оно тебе не надо, то через два месяца я дам согласие на развод.
«Три месяца на примирение», — подытожила судья. После этого Яра замешкалась у приоткрытой двери в кабинет, потому что одевалась, и услышала, как она сказала своему секретарю: «Им не сюда надо, а к семейному психологу. Только время отнимают. Помнишь Потаповых, которых с приставом рассматривали, чтобы они не поубивали друг друга.
Эта шальная мысль жила в ней. Она пошла на развод, чтобы исправить хоть что-то в своей жизни, которая казалась ей полным провалом. Но что, если и здесь она ошиблась? Что, если со стороны было виднее, и у них действительно был шанс? Что, если сейчас она откажется и сглупит? За всю их совместную жизнь он ни разу не позвал ее на свидание. Посмотреть вечером фильм, лежа на диване, или прогуляться до продуктового не считается.
— Я подумаю, — ответила Яра.
Гриша еще раз поцеловал Майю в макушку, снял с колена и встал.
— Папа! Папа! — заверещала их дочь, цепляясь за штанину его джинс.
— Папе пора идти, — вздохнул он, и Майя расплакалась.
Пришлось взять на руки. Грач снова нашел ее взгляд своим.
— Всего одно, — повторил он.
И ушел.
Разумеется, она согласилась.