Я не понимаю, в какой момент из глаз начинают катиться слезы. Откуда они в моем изможденном теле? Я выпотрошен. Вывернут наизнанку ложью, болью и предательством. Я опустошен. И даже чертова колымага не смогла этого изменить. Фальшивая эйфория просто-напросто исчезла. И в голове снова огромные серые глаза, контрастирующие с золотом на щеках. Сука забралась в мое несуществующее сердце и забила туда кол. Застолбила. Пометила меня. Маленькая дрянь не покидает моих мыслей. И выбросить ее оттуда я не в силах. Она, словно кислота, выжигает истерзанными думами, затуманенные мозги.
Телефонная трель разрывает окружающую тишину и, утомленно выдохнув в пустоту, нехотя отвечаю на звонок.
— Я, конечно, понимаю, что у тебя член зудел две недели, но это не повод в первый день свободы променять верного друга на потрахушки, — тараторит Масон, и от каждого произнесенного им слова мои легкие будто прошибает глухим ударом.
— Может, ты уже заткнешься? — рявкаю на него.
— Че, не дала что ли? — ржет этот идиот.
— О, чем, блядь, ты говоришь?
— Ворон, я говорю о мелкой Чезара, которую видел возле отеля Time.
— Когда? — спрашиваю, сдавливая телефон в руке.
— Да, где-то час назад, когда проезжал мимо. Я не понял, ты вообще собираешься отметить со мной освобождение или продолжишь трахаться с малой?
— Прости, Масон, сегодня не получится.
Обрываю разговор, так и не дослушав своего афродруга. В ушах звенит ее имя.
Вернулась, значит. Вот же сучка, даже не позвонила. Злая агония сметает здравый смысл к чертям. Две недели не звонила и не отвечала на голосовые. Просто взяла и исчезла из моей жизни, а сегодня она вдруг явилась.
Резко разворачиваю байк и, подобно реактивному самолету на взлетной полосе, мгновенно набираю скорость. Мчу бешеной пулей в обратном направлении. Уже смеркается. Издали виднеются огни приближающегося города. Встречный ветер еще больше разжигает мой запал.