Я остановилась в отеле, никому ни слова ни сказав об этом, но он словно караулил меня. Ждал моего возвращения. Значит, Явор хотел меня увидеть? Значит, я ему не безразлична, как говорил папа?
За эти две недели самовнушение стало моим спасением, я старалась заглушить свои чувства и больную тоску по любимому блондину. Как молитву твердила себе, что все идет как должно, что в первую очередь так будет лучше для меня. Я уверяла себя в том, что такие как Явор не способны любить, а мне не хочется становиться развлечением на ночь, когда ему надоедает жена или девушка.
"Обжигающая ревность выступила решающим аргументом, чтобы бросить все. Это отвратительное чувство, мерзкое, отравляющее собой и тело и разум. В такие моменты мне хотелось от отчаяния выть раненым зверем. Я мечтала забыть и больше не вспоминать. Надеялась вычеркнуть из своей жизни неудачный эпизод и начать все с чистого листа. Без боли, без глупой надежды, будто что-то изменится, и я стану для него важной, той, кем мне хотелось стать для Явора всей своей наивной душой и сердцем.
Приняв решение отца, я согласилась переехать в Италию. Думала, для меня так будет лучше. Но уже в самолете на обратном пути в Нью-Йорк поняла, что все мои установки начинают трещать по швам. Однако я верила, что удастся избежать встречи с Явором, спокойно забрать документы и покинуть этот серый холодный город навсегда. Только вот все мои надежды рухнули в тот миг, когда я увидела этого наглеца в своем номере.
И в то же время моя истерзанная душа согревалась от одной только мысли, что Явор явился, нашел меня. Разве не об этом я мечтала, втайне страшась собственных фантазий? Не этого ли хотела? Такие подлецы не умеют любить, но тогда что это? Не знаю... В голове беспрерывно крутится вопрос: «Что же я натворила?» А все просто: я ранила Явора своими словами и поступками. Каким бы сильным и горделивым он не казался, я увидела отголосок печали в его ледяных глазах, но тут же секундное помешательство сменилось разрушающим гневом.
В моей голове хаос. Мысли все перепутаны, не понимаю, что хорошо, что плохо... Где эта грань? Больные слезы вырываются из глаз, выжигая на щеках невидимые шрамы.