Ты не отличишь шаланды от шхуны.
— Ваша вера в мои способности поражает меня, отец, — сухо заметил Джон.
— Я бы сам этим занялся, если бы меня не так мучила эта чертова подагра!
Сын понимал: бесполезно объяснять отцу, что приступы болезни связаны с его бешеным характером, когда он выходит из себя утром, днем и вечером.
После ухода Джона и племянника Монтегью угрюмо сидел за столом. Почему вдруг его жизнь так испортилась, гадал он. Уильям покачал головой. Если говорить начистоту, то ему давно уже не хватало нежности в жизни.
Пока Джон Монтегью и Джек Реймонд шли вдоль лондонских доков, последний с изумлением взирал на количество судов О'Тула в порту.
— Если мне доведется встретиться с этим ирландским сукиным сыном, я убью его голыми руками.
Джон рассмеялся:
— Вероятно, у тебя есть шанс. Вон стоит «Месяц», Килдэр должен быть на борту.
Джек остолбенел:
— Он приплыл с тобой?
— Монтегью нисколько его не пугают. Я думаю, вчера О'Тул был почетным гостем на праздничном балу у Ньюкаслов.
В бессильной ярости его собеседник заскрежетал зубами:
— Он привез с собой мою жену?
— Разумеется, нет, — солгал Джон. — Граф не дурак. — Брат Эмерелд кивком указал на корабль. — Легок на помине.
Реймонд запрокинул голову и увидел фигуру О'Тула, беззаботно прислонившегося к поручням. Джек недоверчиво уставился в темное зловещее лицо. Он никогда бы не узнал Шона О'Тула в этом возмужавшем опасном человеке. Вопреки небрежной позе этот парень выглядел так угрожающе, что у Джека засосало под ложечкой.
Почему он не избавил мир от этого ирландского подонка заодно с его братцем? Может быть, еще не поздно. Между ними столько ненависти и крови, что у Джека не оставалось сомнений — он не сможет чувствовать себя в безопасности, пока его враг жив.
Джек Реймонд ускорил шаг, и Джон спрятал улыбку удовлетворения. Он знал, что его двоюродный брат не ровня О'Тулу и любой ценой постарается избежать столкновения.