В конце прошлого месяца я отправился в Саммерхилл, на коневодческую ферму в графстве Мит, чтобы выбрать и оплатить лошадей для армии. Когда я сообразил, что до Мэйнута меньше двадцати миль, я поскакал туда, чтобы увидеться с Нэн. Никогда раньше я не поступал так опрометчиво. Но для меня пытка быть вдали от нее, и одному Богу известно, когда я снова попаду в Ирландию.
Я так завидую вам с Шоном. Я бы продал душу за сотую долю того счастья, что вы обрели вместе.
Любящий тебя брат
Джонни.
Когда Шон вошел в библиотеку, Эмерелд подняла глаза от листа бумаги.
Шон сохранил невозмутимость, хотя информация, сообщенная Джоном, весьма его обрадовала. «Цапля» и «Гибралтар» в конце недели должны забрать из порта Дрозда в общей сложности пятьсот лошадей. Монтегью сам заплатил за них и предполагает получить стопроцентную прибыль, перепродав их потом армии.
Шон внимательно прочитал все письма, а потом взглянул на Эмерелд.
— Я должен завтра побывать в Мэйнуте. Поедешь со мной?
Откуда он узнал, что она как раз подыскивала предлог для поездки в замок? Эмерелд не сомневалась, что Шон не вскрывал ее письма. Она подозревала, что он наделен сверхъестественной силой, ведь как-то ему становится известно то, чего бы ей хотелось.
— Почему ты спрашиваешь? — с вызовом спросила она.
О'Тул улыбнулся ей:"
"— Просто догадка. Я знаю, от кого письмо. — Шон помахал своим конвертом. — Мне знаком его почерк. В начале прошлого месяца я свел Джонни и Нэн Фитцжеральд. И произошло неизбежное. Я полагаю, твой брат сражен наповал.
— Позволь мне закончить за тебя, — попросила Эмерелд. — Ты сделал вывод, что брат не может писать сестре просто так, если у него нет скрытого мотива, и, когда ты увидел, как я закусила губу, гадая, как мне доставить любовное письмо, ты предложил взять меня с собой в Мэйнут!
Шон притянул ее к себе:
— Когда я вижу, как ты закусываешь губку, у меня возникают очень порочные мысли.
— Прекрати немедленно. Как я посмотрю в глаза женщинам из семьи Фитцжеральд?
Шон взял ее за руки, развел их в стороны и оглядел ее с головы до ног.