— Граф Килдэрский хочет того, чего хочу я. Он ест у меня с руки.
— Никогда не принимай его за мерина, Эмерелд. Это жеребец, и я сомневаюсь, что ты когда-нибудь сможешь приручить его, — предупредила Эмбер.
— Я не хочу приручать его, мама. Я хочу его таким, какой он есть."
"«Будь осторожна в своих желаниях, Эмерелд. Мечта иногда может превратиться в самый страшный ночной кошмар».
Глава 27
— Не могу я спуститься к обеду, я не в состоянии взглянуть ей в глаза, — говорила несчастная Нэн.
— Это просто смешно! Моя мать — добрая и нежная женщина.
Когда молодые женщины наконец появились в столовой, Эмбер и Тара мило беседовали о полезных свойствах пряностей. Шон тоже их ждал. Он показал себя любезным хозяином, представил всех должным образом и рассадил за столом. Эмбер села справа от него, Тара и Нэн — слева, а Эмерелд заняла место напротив, так чтобы Шон мог не спускать с нее глаз.
Раз уж в комнате собрались четыре ирландские женщины, три из которых рады оказаться в центре внимания, разговор завязался оживленный, то и дело звучал смех. Даже Нэн время от времени вносила свою лепту, хотя и вспыхивала до корней волос всякий раз, когда теплый взгляд Эмбер останавливался на ней.
Шон развлекал гостей, не навязывая своего мнения, даря каждой леди особое внимание, никого не забывая. Эмерелд вдруг обнаружила, что не может отвести от него глаз.
Обед еще не кончился, а Эмбер уже поняла, насколько сильно ее дочь влюблена в графа. Впрочем, она видела, что и Шон О'Тул вовсе не остался равнодушным. Но его темные глаза говорили матери, что он не только сгорает от желания, но и чувствует себя властелином Эмерелд.
Шон О'Тул спокойно заявил ей, что не остановится до тех пор, пока Монтегью не будут унижены в глазах всего света и что у него есть для этого средство. Неужели это средство Эмерелд?
Взгляд Эмбер снова и снова обращался к смуглому притягательному мужчине во главе стола. Его месть теперь уже практически осуществилась.