— Когда ты со мной, я не боюсь никого и ничего на свете.
О'Тул нагнул голову, чтобы вдохнуть аромат ее волос."
"— Ко мне это не имеет никакого отношения. Это связано с тем, что ты стала уверенной в себе женщиной. — Он поцеловал ее ухо, провел кончиком языка по шее, заставив ее задрожать. — Позволь мне разжечь огонь, а потом я тебя раздену. Я не хочу, чтобы ты простудилась.
— Так приятно быть окруженной твоей нежной заботой. Я самая счастливая женщина на свете. Ты скучал без меня?
— Я не просто скучал. Я жаждал тебя, моя кровь бурлила при одной мысли о тебе, и теперь, когда мы одни, я хочу одурманить тебя своей страстью.
Эмерелд подняла юбки, грея у огня ноги и демонстрируя Шону соблазнительные сливочные бедра и треугольник черных завитков.
— Нет, это смесь розового и миндального масла, чтобы избежать растяжек на коже и сохранить мое тело красивым для тебя.
— Тогда это точно любовный эликсир. Я собираюсь натереть им тебя. Но должен предупредить, любовь моя, мои руки лишат тебя разума. Когда я закончу, ты будешь принадлежать мне душой и телом.
Когда Шон направился к ней, Эмерелд бросила ему призывный взгляд из-под ресниц. Разве он не знает, что уже завладел каждой клеточкой ее существа? Он снял с Эмерелд мягкое шерстяное платье, потом белье и уложил ее обнаженной среди подушек.
Он налил себе на ладонь ароматное масло и согрел его у огня. Запах миндаля и роз долетел до нее и обострил все чувства, как только руки Шона прикоснулись к ее телу. Он начал с шеи, спустился ниже, чтобы согреть сердце, потом его ладони обхватили плечи, скользнули по рукам, но не касались грудей, пока женщина не начала задыхаться от желания.
— Боже, какое блаженство. — Она закинула руки за голову, и ее затвердевшие соски приблизились к губам наклонившегося над ней Шона. Его язык коснулся розовых бутонов, и она вскрикнула от восхитительного ощущения, вызванного этим прикосновением.
Руки Шона, поглаживая, двинулись вниз по мягкому животу, пока от возбуждения Эмерелд не выгнулась дугой.