Эмерелд чуть приподнялась, и его палец, проникнув меж створками, коснулся самой чувствительной точки ее тела — ее трепещущей жемчужины.
Она вцепилась в подушки.
— Шон, я хочу большего, — задыхаясь, простонала Эмерелд."
"— Я знаю. Я дам тебе больше. — Он придвинулся к ней, очень нежно приподнял и вошел в нее сзади.
Эмерелд никогда не испытывала ничего подобного, даже представить себе не могла, что такое возможно, но, ощутив мощные толчки Шона, она подумала, что именно так жеребец покрывает кобылу. Ее ощущения были совсем другими, откровенно плотскими, когда Шон сначала касался пылающей ложбинки меж ее ногами горячим скользящим движением пениса, а потом входил в нее.
Она ощутила его трепет, а потом почувствовала ответную пульсацию своего тела с ним в унисон. Эмерелд блаженно плыла в волнах наслаждения, восхищаясь тем, насколько хорошо Шон знает ее тело. Он дважды довел ее до оргазма и только потом взял ее, понимая, что она быстро возбуждается, но медленно выходит к пику наслаждения.
Его ладони обхватили ее груди, лаская их, словно чаши из драгоценного фарфора, ни на мгновение не выпуская ее тело из-под своей власти.
Эмбер знала, что в Грейстоунсе есть человек, которого она должна увидеть и сказать то, что давно уже лежит у нее на сердце. Хотя Шеймусу вряд ли захочется ее видеть, она обязана поблагодарить его за щедрую финансовую помощь, просто-напросто спасшую ей жизнь.
Она разыскала Пэдди Берка, которого ей тоже хотелось поблагодарить за то участие, что он принял в ее спасении. У Эмбер отлегло от сердца, когда управляющий тепло встретил ее. Они вышли из большой кухни под руку, отлично сознавая, что им вслед осуждающе поглядывают Мэри Мелоун и Кейт Кеннеди.
Когда мистер Берк привел Эмбер в надвратпую башню, их встретила Тара, а потом они с Пэдди скромно удалились.
Эмбер пришла в ужас, когда увидела Шеймуса.
— Шеймус! — ласково произнесла она.
Он долго изучающе смотрел на нее, и на его лице отражалась борьба чувств. Эмбер Фитцжеральд. Красивая женщина. Она обладала роковой привлекательностью, перед которой не смог устоять Джозеф, и все-таки он не должен обвинять ее во всем, что случилось.