За последний месяц действительно удалось продвинуться в изучении диалекта. Пусть я страдала чудовищным акцентом, неправильно использовала предлоги, но даже моего незамысловатого словарного запаса хватило, чтобы отшить девушку из Эл-Бланса.
За лекцию она больше ни разу не попыталась со мной заговорить, чем сильно обязала. По замку прокатился бой часового колокола. Не обращая внимания на нечаянную соседку, я собрала вещи и отправилась на выход.
Напротив лектория, возле окна, меня поджидал Гаррет. На высоком каменном подоконнике рядом с ним стоял узкий термос.
Обмен напитками в перерывах между многочисленными занятиями превратился в мое любимое развлечение. Каждый день я в предвкушении ждала новых столкновений с обязательными подколками.
– Твой дрянной кофе совсем остыл и его пришлось отдать Мейзу, – объявила я, подойдя.
– На теплый сок аскарома с медом желающих не нашлось, поэтому пришлось принести тебе, – не остался он в долгу и отдал мне термос. – Много еще занятий?
– Уже все закончились.
Гаррет взялся меня провожать до общежития.
– Выходит, ты в курсе, что подруга твоего брата записалась в академию вольнослушателем, – заметила я, стараясь не обращать внимания на ноющее неприятное чувство в животе.
– Да, – сухо ответил Гаррет, явно не желая развивать тему.
В комнате на кровати обнаружилась большая прямоугольная коробка, закрытая плотной глухой крышкой и перевязанная бантиком. Замковые духи никогда не ошибались с адресатом, обязательно доставляли посылки в нужную комнату, или лично в руки, если пожелал отправитель.
На прошлой неделе Мейзу удружила его матушка. Она решила, будто дитятко непременно обворуют, если отправить посылку в комнату.
Ящик был убран под стол, и до звонка весь лекторий, включая профессора, захлебывался слюной. Но уже во время следующего перерыва посылку стащили. Что совершенно не удивляло.