– Да нет, мне и так хорошо, – донеслось до меня.
Прислонившись к жёсткой коре дерева, я какое-то время слушала бессмысленное лепетанье Джейми, скрежет его металлических машинок о дерево.
– А Шелли придёт? – спросил он потом, когда уже почти нужно было идти в дом, есть торт, пить чай с песочным фруктовым пирогом и бутербродами с вареньем.
– Не сегодня, маленький мой.
Шелли вчера названивала целый вечер, снова и снова, так, что мне стало просто некуда деться ни от глухого дребезжания мобильного, ни от пронзительного воя стационарного телефона.
Понятия не имею, кто нам угрожает, что им от нас надо, но я точно знаю одно: Шелли хочет забрать у меня Джейми.
Прохожу через боковую дверь в кухню и сразу же включаю радио. То и дело сигнал пропадает, но от шёпота голосов, музыки на кухне уютнее. Закрываю дверь в коридор, будто голоса радио – это призраки, которые вот-вот грозят исчезнуть во внутренностях дома, а нам оставить тишину.
Всего несколько минут, и вот мы с Джейми основательно подъели пачку хрустящего шоколадного печенья, запрудив стол десятком прозрачных пакетиков с серыми детальками лего всевозможных форм и размеров. Раскрыли, положив перед собой, на первой странице из 200 инструкцию по сборке «Тысячелетнего сокола». Мальчик мой склонился, внимательно изучает, языком расшатывает зубик, будто маятник раскачивает.
Он поверх одежды надел пижаму с Бэтменом, которая ему велика, поэтому всякий раз, когда он тянется за очередной деталькой, руки у него теряются в рукавах.
– Ой! – подпрыгиваю я, и мой стул со скрипом отъезжает назад. – В машине кое-что забыла. Ты давай собирай, а мы через десять минут тортик поедим.
Улыбаюсь, и впервые с утра получается искренне.
Сердце у меня заходится от любви:
– Джейми, я тебя люблю."
"Хватаю ключи от машины, открываю настежь боковую дверь и готова уже броситься скорее за шариком прямо в моих домашних тапочках.
– Привет! А у тебя телефон выключен, – заявляет она с порога, заглядывая мне за спину и ища глазами Джейми.
– Я отключила, а то реклама замучила, – вру я.
– И мобильный тоже не работает, – прищуривается Шелли. В глазах не пляшут огоньки, нет ни следа задорной улыбки.