Вы сами говорили, сын с вами почти не общается. А до трагедии ваш любимый сын вёл себя так же? Вспомните о событиях последних нескольких недель. Отыщите зацепку, некий знак, с помощью которого ваше сознание сможет понять: перед вами не реальность, а галлюцинация, психотическое видение, вызванное к жизни болью утраты.
Качаю головой – отрывистыми движениями из стороны в сторону, отчего в глазах всё нечётко. Хочется закрыть уши руками, заорать, звать Джейми, но у мамы лицо мертвенно-бледное, а по щекам бегут слёзы, как у меня.
– Зачем ты так со мной? – спрашиваю я её.
Она глотает, хочет что-то сказать, но Сэндлер поднимает руку.
Свидетельство о смерти лежит у меня на коленях. Смахиваю его на пол.
– Такие подделать раз плюнуть. Ну если знать, к кому обратиться. – Сама не знаю, правда это или нет, но ведь как иначе-то? Это же бумажка, только и всего. Ничего особенного.
– Тесс? – Сэндлер подаётся вперёд, локти упирая в колени.
– Да нет ничего. Я сердцем чувствую, что Джейми… Джейми… – Слова звучат в моём сознании, но застряли, как пакетик с чипсами в сломанном автомате, ни туда, ни сюда, вот бы кто подошёл и пошатал.
Перед глазами проплывает лицо Джейми. Глаза, такие красивые, широко открытые, печальные и такие голубые. Представляю, как он сидит на полу гостиной и режется в «Плейстейшн». Сосредоточенный весь, а языком шатает туда-сюда передний молочный зубик – сегодня он наконец выпадет?
И меня накрывает дурнота. Выражение лица у меня, видно, меняется, потому что Сэндлер кивает и подаётся ещё ближе, оказываясь уже на самом краешке стула.
– Распутывайте, Тесс, распутывайте. В чём тут дело?
– Зуб, – шепчу я. – У Джейми зубик шатается. Он едва-едва держится… И так несколько месяцев.
В глазах словно стена из слёз. Слышу в ушах напевный вопрос Джейми:
– Мамочка, а если у меня зубик выпадет, когда я во Франкфурте буду с папой, мне зубная фея даст фунт или евро?
Я склоняюсь, закрываю уши руками, и в комнате становится тише, но всё тем же потоком идут воспоминания, которые бы мне так хотелось забыть.
Всё это время Джейми качает зубик языком, с самой трагедии, тот же зуб, а он всё не выпадает. Моё тело наполняют мрак и холод, будто я прыгнула в чернейшее ледяное море. На волю вырываются и другие воспоминания. Вот я стою в тапочках, машу, улыбаясь, Марку в сером джемпере, пока он отъезжает от дома. А на заднем сиденье мой сын с непослушными светлыми кудрями, одетый в любимую футболку «Ливерпуль», отчаянно машет мне.