Да о чём только Шелли думает? Сказала, что вернётся к трём, а саму где-то ветер носит, и на звонки она не отвечает. Она же знает, что я ужасно волнуюсь. Что Джейми – это последнее, что у меня осталось.
Сердце замирает – звук двигателя. Хоть бы Шелли, хоть бы они с сыном. Но нет. Красный «Ниссан Микро» проносится мимо дома.
Снова гляжу на часы. Марк, уже пять часов. Они на два часа опаздывают. Тут уже не «в пробке застряли» и не «про время забыли», опоздание в два часа – точно что-то случилось, у меня тяжело на сердце.
Перезваниваю. На экране высвечивается в скобочках – 22. Вот сколько раз я ей звонила. Вот сколько раз она не ответила.
О чём я только думала? Я доверила женщине, с которой знакома по двум встречам на неделе, своего ребёнка.
Хотя понятно, о чём я думала. Думала о том, как она вчера своей прыгучей походкой входила со словами: «Я к тебе как друг пришла, тебе сейчас нужен друг». И что она мне уже близкий человек, хотя я совсем её не знаю. Но она видит, как мне плохо, и не боится. И да, как это ни странно, я доверяю Шелли.
Может, позвонить в полицию или начать обзванивать больницы? Или поехать искать самой? А если вернутся, пока меня не будет?
Тесси, не волнуйся. Ничего страшного не случилось.
Откуда тебе знать, Марк?
Пытаюсь напрячься и вспомнить, что со мной было в последние 24 часа. Вроде помню, но обрывками, не память у меня, а пальто, изъеденное молью так, что не понять – одежда это или ветошь. Помню, мы сидели втроём, ужинали.
Не помню, как ложилась спать, как укладывала Джейми – тут в памяти в очередной раз проели дыру. Наверное, как-то уложила: следом вспоминается уже завтрак и то, что Шелли, оказывается, ночевала с нами."
"– Ты же не против, надеюсь, что я на диване поспала? Не хотела уезжать, ты вчера такой грустной была, – сказала она, подавая мне чашку чая.
Я посмотрела на Шелли, её лицо всё так же сияло красотой, нипочём и ночь на диване. Потом посмотрела на Джейми – а он стоит весь в предвкушении, руки сложил в молитвенном жесте.
– Не могу… – тяжело вздохнула я, сама себя ненавидя. – Полежать бы, едва на ногах стою.