Мы кэшируем состояние игры два раза в сутки, утром и вечером. Если попробовать запустить «СФЕРУ» с последней точки сохранения, возможно, все придет в норму.
– Тогда я не вижу причин, почему это еще не сделано.
– Ашот Багдасарович, если мы откатим «СФЕРУ», мы потеряем все изменения мира до момента «точки отката». Все достижения игроков, полученные до этого, пройденные данжи, эвенты, опыт, выбитые за это время шмотки – все исчезнет. Представляете, как это скажется на репутации игры? Да нас просто сожрут! Какой шквал критики обрушится на нас? Какой вайн поднимут игроки?
Армянин протер вспотевший лоб, пристально посмотрел на японца:
– Вы сейчас серьезно? Тут на кону судьба проекта, а вы о репутации рассуждаете? Нет у нас времени.
– Боюсь, неделей тут дело не обойдется.
– В общем, это уже ваши проблемы. Разруливайте – затем вы здесь и нужны.
* * *Ашот Багдасарович исчез в кожаных глубинах премиального «турбо эйр», крепыш прыгнул на водительское сиденье, приложил большой палец к сенсору, активируя управление автомобилем. Едва слышно заурчал мотор. Рядом в одинаковые черные «турбо» рассаживалась охрана, готовясь выезжать с территории кампуса, который занимал проект «СФЕРА МИРОВ» в пригороде Нью-Токио.
– Подожди, Юрий Михалыч. Есть разговор.
– Да, Ашот.
Плечистый крепыш средних лет был начальником службы безопасности Агасяна. Знали они друг друга еще с тех лет, когда деревья были намного ниже. Их объединяла общая компания «золотой молодежи» из старой Москвы, когда-то лихо зажигавшая на «геликах» по Садовому кольцу. Юрий учился тогда в академии ФСБ, юный Ашот, тогда еще Ашотик, был сыном одного из бонз мегакорпораций старой России.
Время шло неумолимо, та старая страна исчезла с политических карт мира, в муках родилась новая.
– Михалыч, ты же понимаешь, что неуправляемый проект – это не актив, а говно. Мы не знаем, что там произойдет завтра. От него надо избавляться.