Тоненькая золотая полоска с вкраплением скромного фианита…
И снова еле слышное шипение:
– Последний шанс у тебя… Неужели не жаль подруги?.."
"И я опять, как завороженная, взялась перемешивать карты. В голове билось: Катька, бедная Катька… Господи, почему я даже учиться не пыталась сдавать карты «на заказ»? Не смогу ведь, опять ему ерунду сдам, а себе – игру!
Я протянула ему колоду подрезать.
– Сама, – рявкнул краснорожий.
Сама так сама. Но, судя по первой сдаче, сегодня везет не ему, а мне.
…Он открыл свои карты с каменным лицом. Менять ничего не стал – сразу поставил. Я открыла свои – и обмерла: у меня флэш. Пять карт одной масти. Такую комбинацию перебить – легче застрелиться… Сейчас краснорожий опять запустит в меня своими фишками… Но он сидел молча. Я открыла его пять карт и почувствовала, как сердце ухнуло в пятки: каре! Четыре туза! Первая такая сдача в моей карьере.
И – миллион долларов чистого убытка для нашего казино.
* * *Меня тут же сменили. Я, как в тумане, добрела до комнаты отдыха. Без сил упала в кресло. Вокруг шумели коллеги – обсуждали событие, предрекали на мою голову различные беды. Формально я, конечно, не виновата, и пусть видеозапись хоть сто раз смотрят, я сдавала чисто, не мухлевала – но казино-то все равно разорила!
А через десять минут меня, как и следовало ожидать, вызвал директор.
С порога, зловеще, начал:
– Скажу, Маруся, сразу: ты доигралась.
– Арсений Петрович, клянусь вам – я ни при чем! Я этого мужика впервые увидела! – взмолилась я. – И подтасовывать я не умею, вы сами видеозапись посмотрите – обычная сдача! Не повезло просто…
– Миллион долларов, – задумчиво произнес директор. – Наша месячная прибыль…
Рассказать ему, что ли, про Катьку? И про ее кольцо на мизинце краснорожего мужика? И про те его слова, что не записала видеокамера?
Хорошо, расскажу.
– Что ж, Маруся, – директор неожиданно улыбнулся. – Я тебя поздравляю. Тест ты прошла.
– Тест? Какой тест? – опешила я.
Арсений Петрович снова улыбнулся. Звякнул интеркомом. И в кабинет вдруг ввалился давешний краснорожий игрок. Только теперь в его облике не было ничего хищного – обычная, в меру хитрая, физиономия.