Небо упаси! Но ваш новый облик… К нему определенно надо заново привыкнуть.
— О, мой дорогой Себастьян, — рассмеялся король, не позволив мне ответить. — Не смущай нашу милую гостью. Посмотри, она, бедняжка, аж побледнела.
Я действительно несколько переменилась в лице. Но все потому, что как раз в этот момент с наслаждением представляла, с какой радостью бы вцепилась ногтями в ненавистную физиономию этого мерзавца!
Себастьян посмотрел на меня в упор. Полагаю, он без особых проблем понял, какие именно мысли меня терзали в этот момент, но лишь издевательски усмехнулся, от чего я зло заскрежетала зубами.
— Поверьте, Беатрикс, мне самому очень неприятно то, что сейчас произойдет, — между тем продолжил говорить король, вряд ли обратив внимание на эту краткую сцену. — Но закон есть закон. Увы, за грехи родителей чаще всего приходится отвечать их детям. А ваш отец… Он ведь на самом деле преступник.
— Я все прекрасно понимаю, — процедила я. — Ваше величество, уверяю вас, я не собираюсь устраивать некрасивых сцен или впадать в истерику.
— Себастьян меня не обманул. — Альберт довольно кивнул. — Вы действительно на редкость здравомыслящая особа, не склонная к экзальтации.
Себастьян так про меня сказал? Я с удивлением посмотрела на блондина, который стоял чуть позади короля, небрежно облокотившись на высокую резную спинку его стула. Странно, мне казалось, что он настроен более негативно по отношению ко мне.
Себастьян ответил мне такой широкой доброжелательной улыбкой, что мне моментально захотелось опровергнуть его слова самым радикальным способом — например, начав шумную ссору и кинув в него что-нибудь.
Альберт между тем отыскал в ворохе бумаг на столе какой-то свиток. Открыл его и громко зачитал:
— Беатрикс Ильен, высочайшим повелением его королевского величества Альберта Первого вы и весь ваш род отныне лишены права принадлежать к первому сословию, — после чего виновато заморгал, уставившись на меня.
Я еще раз глубоко вздохнула, прислушиваясь к своим ощущениям. Впрочем, чего я ждала? Что меня вдруг скрутит невыносимая боль или же я начну биться в приступе отчаяния, пытаясь расколотить голову о дорогой паркет королевского кабинета? Подумаешь — не смогу теперь называться найной. Зато фамилию сохранила, то есть не скатилась до третьего сословия. А ведь могла бы, учитывая грязные делишки своего отца.