Сказать, что я ухожу? А Шайн тут так и будет один сидеть над своей доской? У него вообще друзья есть, с кем пообщаться нормально можно?
Села в кресло напротив ребенка. Немного поразглядывала игру мальчика. Фигурки черные и белые.
— Это игра на двоих ведь? — поинтересовалась я.
— Да, — безразличный ответ ребенка.
— А чего один играешь?
— Кроме отца и моего репетитора по магической теории, никто больше не умеет в нее играть. Вейтара нет, учитель не любит в эту игру играть.
Про себя отметила, что Шайн своего родителя называет как-то сухо. Отец, Вейтар… а как же папа, папочка? Или мальчикам не свойственна сентиментальность, или в общении между отцом и сыном есть какое-то напряжение.
— А меня можешь научить играть? Мне любопытно.
Мальчик взглянул на меня с большим удивлением.
Долго молчал, видимо, раздумывая, стоит ли меня чему-то учить, но потом все же приступил к объяснениям:
— Черные и белые фигуры сражаются против друг друга.
— Что за запасные?
— Учитель называет их «батарейками».
— А, понятно, продолжай, — иномиряне у нас «пешки».
Этим вечером мы успели сыграть одну партию, ребенок быстро меня обыграл, но общий принцип я поняла. Мы условились, что завтра еще сыграем, ну и утром на речку снова вместе идем. Расстались, кажется, вполне довольные друг другом.
Когда я возвращалась к себе, несмотря на поздний час, меня нагнал слуга и передал письмо. Припозднилась как-то почтовая служба.
Уже в спальне с нетерпением вскрыла конверт. Неш.