Игра по-крупному

Тут одним носом не надышишься. В общем, кинжал он выронил на первом же глубоком вдохе, а Вовец хлестнул его в третий раз. Взревев медведем, мордастый бросился к нему, выставив руки. И получил тяжелой резиной по пальцам. Удар был такой силы, что Вовцу показалось будто все суставы разом оказались переломаны. Заскулив по-щенячьи, мордастый бросился подальше от берега.

– Не держи пальцы веером, козел! – крикнул Вовец, швырнул вслед ласту и скрылся в лесу.

До салкинской дачи добирался часа четыре. Под конец еле ноги переставлял.

Босые ступни горели. Как только наши предки без обуви все лето ходили и по жнивью, и по пашне, и по покосу, и, понимаешь ли, по росе? Какой-то секрет, видать, знали, а может так, привыкли. Необразованный был народ, крестьяне…

В особняке оказалось полно народа. Два местных милиционера, Кучер с мадам Салкиной, у неё под глазами черно, как у безутешной вдовы, тут же толпа соседей-заводчан и пара заводских особистов из первого отдела. Вовца встретили радостными воплями. Оказывается, о его пропаже без вести тоже успели написать заявление в милицию.

Тут же сели сочинять протоколы: милиция свой, режимники свой. Потом, когда Вовец их подписывал, предварительно прочитав, его поразила их абсолютная противоположность.

Милиционер писал крупно, четко и не очень грамотно. Зато все записанное истолковывалось однозначно, не позволяя разночтений. Точность и ещё раз точность: кто? где? когда? сколько раз и чем? Примерно так: ""после чего нанес данному неизвестному гражданину удар резиновым ластом в область головы в целях самообороны и убежал в направление дачного поселка.

"" Заводские контрразведчики писали вдвоем по очереди мелким одинаковым почерком, который Вовец разобрать не смог. Исписали они бумаги вчетверо больше, чем милиционеры. Похоже, многостраничная писанина для них дело привычное и самое заурядное. Их меньше всего волновала фабула событий, но страшно заинтриговали услышанные разговоры, отдаваемые команды, тактика действий и внутреннее строение ""Вервольфа"".

Разумеется, Вовец благоразумно спрямил извилистую линию событий, умолчав о самом интересном – как душил, резал и устраивал взрыв.

Он предпочитал быть не подследственным, а жертвой преступления и свидетелем, к тому же понесшим значительный материальный ущерб. Потому скрупулезно перечислил для милицейского протокола все утраченное имущество: ласты, маску, ботинки, продукты питания (консервы мясные – две банки) и прочее, включив в список, как свое, каяк, удочку и спиннинг.