— Ваш дед — человек едкий, — обратился Мариллон к Кейтилин. — Я хотел почтить вас, воздать должное вашей красоте. Я и создан для того, чтобы петь перед королями и высокими лордами.
— Ну, это заметно, — сказала Кейтилин. — Лорд Талли любит песни, как я слыхала. Ты, вне сомнения, бывал в Риверране?
— Сотню раз, — непринужденно отвечал певец. — Там для меня держат наготове комнату, а молодой лорд относится ко мне, как к брату.
Кейтилин улыбнулась, представив, что сказал бы об этом Эдмар. Однажды какой-то певец утащил в степь девицу, которая нравилась брату, и с той поры Эдмар вообще возненавидел их породу.
— А как насчет Винтерфелла? — спросила она. — Ездил ли ты когда-нибудь на север?
— Зачем? — спросил Мариллон. — Там только метели и медвежьи шкуры, а Старки не разбираются в музыке, им бы только слушать вой волков.
Внезапно Кейтилин увидела, что в противоположном конце комнаты распахнулась дверь.
— Хозяйка, — послышался голос слуги. — Нам нужно разместить коней, милорд Ланнистер требует комнату и горячей воды.
— О боги, — проговорил сир Родрик, и Кейтилин стиснула его руку.
Маша Хедль уже кланялась и улыбалась, обнажая жуткие красные зубы.
— Простите, милорд, но гостиница полна до отказа, заняты все комнаты, простите.
Их четверо, заметила Кейтилин. Старик в черном одеянии Ночного Дозора, двое слуг… и он сам, маленький, но отважный.
— Мои люди переночуют у вас на конюшне, а что касается меня самого, то много места не займу, как можно видеть. — Карлик насмешливо ухмыльнулся. — Мне хватит жаркого огня в очаге и отсутствия блох в соломе…
Маша Хедль стояла возле него.
— Милорд, у нас все занято, турнир, ничего нельзя поделать…
Тирион Ланнистер извлек монету из кошелька, подбросил над головой, поймал, подбросил снова. Даже на том конце комнаты, где сидела Кейтилин, трудно было не заметить, что она золотая.
Вольный всадник в полинялом голубом плаще вскочил на ноги.
— Я приглашаю вас в свою комнату, милорд!
— Вот умный человек, — объявил Ланнистер, бросив монету через всю комнату.
— Все что угодно, милорд, все что угодно, — запела хозяйка. Чтоб ты подавился, подумала Кейтилин, представив себе Брана, задыхающегося, захлебывающегося собственной кровью.
Ланнистер поглядел на ближайший стол.
— Моим людям достаточно того, что вы подаете всем остальным. Двойную порцию каждому, как же иначе, мы — после тяжелой дороги.