— Он ткнул пальцем в сторону Тириона. — Если Серсея не способна угомонить мальчишку, ты обязан сделать это за нее. Но если эти советники дурачат нас…
Тирион сразу все понял.
— Голову с плеч, — вздохнул он. — И на стену.
— Вижу, ты научился от меня кое-чему.
— Более, чем ты думаешь, отец, — ответил Тирион негромко.
Допив вино, он задумчивым движением отставил в сторону чашу. Часть души его испытывала больше довольства, чем он готов был признать, другая часть не забыла сражение у реки… Хотелось бы знать, не посылает ли его отец снова на левый фланг?
— Но почему я? — спросил он, наклоняя голову к плечу.
Тайвин резко поднялся.
— Потому что ты — мой сын.
Тут Тирион все понял. «Ты считаешь, что Джейме уже пропал. Сукин ты сын! Решил, что Джейме мертв и, кроме меня, у тебя никого не осталось!» Тириону хотелось ударить отца, плюнуть ему в лицо, извлечь кинжал, вырезать сердце и посмотреть, не сделано ли и в самом деле оно из старого жесткого золота, как говорили в простонародье.
Обломки разбитой чаши хрустнули под сапогом отца, лорд Тайвин направился к выходу."
"— Вот еще что, — сказал он сыну. — Ты не должен брать шлюху ко двору.
Тирион долго сидел один в гостиной после того, как отец ушел. Наконец он поднялся по ступеням в свою уютную комнату в башне под часами. Потолок был невысок, что карлику, естественно, не мешало. За окном торчала виселица, которую отец поставил во дворе.
— Милорд, — проговорила она с сонной улыбкой.
Когда сосок Шаи напрягся, Тирион поцеловал ее.
— Я решил взять тебя в Королевскую Гавань, милая, — шепнул он.
Джон
Кобыла негромко заржала, когда Джон Сноу натянул удила.
— Полегче, милая леди, — проговорил он негромко, успокаивая лошадь прикосновением. Ветер шептал в конюшне, холодное мертвенное дыхание холодило лицо, но Джон ни на что не обращал внимания. Он привязал свой сверток к седлу, покрытые шрамами пальцы остались жесткими и неловкими.
— Призрак, — позвал Джон негромко. — Ко мне. — И волк оказался рядом. Глаза его светились угольками.
— Джон, пожалуйста, не делай этого.