Того, кого я думала, что люблю всем сердцем, и того, кто причинил мне боль. Сначала физическая, теперь иная. Та, что разрывала внутренности и сжигала душу.
Он вновь покачал головой.
– Это из-за нее? – Моя слепая догадка выстрелила в мишень и попала в центр.
Карточный домик рухнул.
Лицо Натана приобрело пугающие очертания.
– Эмма, прошу, не лезь в это.
– Я не могу так. – Покачала головой, шлёпая по полу и перешагивая через разбросанные всюду вещи. – Рокси сказала, что у тебя была связь с девушкой в прошлом…
– Нет, – его голос громыхнул так, что я едва не подпрыгнула.
Сердце штормило в груди, а в голове нарастал гул. Я не могу молчать. Только не сейчас.
– Оставить? Нет, Натан. Я не могу оставить этот вопрос без внимания.
Я взглянула на мужчину. Он стоял неподвижно, и лишь безумный блеск, появившийся во тьме его глаз, давал мне понять – он слышал меня.
– Елизавета Матвеева, девушка со всех фотографий из галереи, наблюдается в клинике, где я работаю.
– Эмма…
– Просто ответь на вопрос или уходи, – прошептала, ощущая, как каждое слово царапало глотку. – Только не лги мне, Натан.
Он молчал. Набирался ли смелости или выдумывал лживую историю… Я не знаю.
Лиза. Бедная девочка. В какие игры он втянул бедняжку? И каким, черт побери, боком я оказалась в этой истории?! Случайность или преднамеренно?
– Я не хочу видеть тебя. Уходи.
Дверь за ним закрылась с тихим хлопком. Никакой попытки остановить его. Никакой попытки остановить себя.
***
Если бы на комоде стояли вещи, то Натан сбросил бы их на пол. Если бы были зеркала, то он разбил бы их. Но в его квартире было слишком пусто.
Пещера. Логово. Могила.
Йохан однажды усомнился в адекватности брата, оказавшись здесь. Натан не пытался объяснить брату, почему он отказался от интерьерных безделушек, обилия зеркал, подсветки, ярких красок. Он устал. Он ненавидел все то, что окружало его с пеленок.
В своем доме Натан хотел быть наедине с собой. С той частью, которую он так тщательно берёг.
Он солгал Эмме, привезя ее в ту квартиру, которую теперь уже купил.