Испарина покрывала не только мой лоб, но и все тело. Я дрожала, стонала и умоляла закончить. Но он не позволял нам остановиться. Словно знал, что я не хотела конца. Только не сейчас.
Однако все рано или поздно заканчивается. Издав утробный рык и дернувшись еще раз, Натан остановился. Он прижался ко мне так, будто наша кожа могла срастись, и лег, продолжая рвано дышать. Мне же вовсе не хватало воздуха.
Я осторожно обняла его за искусанные плечи и перевернула набок, позволяя наконец-то себе чуточку свободы.
– Черт, прости.
– Да ничего, – прохрипела в ответ, заглядывая в затуманенные глаза.
Он кивнул и откинулся назад, заложив руку под голову. Вторая рука оказалась на моем бедре. Пальцы очерчивали участок кожи, в каких-то сантиметрах от того места, которое горело, саднило и было мокрым насквозь.
Сперма вытекала из меня вместе со смазкой.
Я была такой мокрой, что все это выглядело слишком пошло.
И в тот миг, когда я взглянула на профиль Натана и заметила, как он прикрыл глаза, поняла, что он был бы замечательным отцом.
А я… Я не могла.
– Пойду в душ.
Скинув простыню с ног, соскочила с кровати и быстро добралась до ванной комнаты. Натан так ничего и не сказал. Да и не скажет. Я знала – он замечал за мной подобные побеги, он слышал, как я включала душ и смывала с себя остатки нашего единения, но всегда молчал. И его молчание давало мне возможность не оправдываться.
***
Натан продолжал лежать в кровати, которая все еще пахла их близостью. Чуть влажная, пропитанная страстью, постель медленно остывала, и его сердце замедляло бег.
Эмма вновь сбежала.
Он ненавидел такие моменты. Она никогда ничего не говорила, он не спрашивал. Боялся ли спугнуть, влезая с вопросами на запретную территорию? Скорее всего. Она все еще не готова. Прошлое не отпустило, а для будущего слишком мало сил. У нее. Он же мог бороться.
Перевернувшись набок, Натан поднял руку и опустил раскрытую ладонь на соседнюю подушку.
Натан никогда не был романтиком. Жизнь закалила его, взрастила стальной стержень, который переломил и переломал его, но рядом с Эммой что-то менялось. Неумолимо, неизбежно и очень опасно.