Кирсссан лично занимался урегулированием конфликта, и, хвала Королеве, им удалось выяснить, что операция была несанкционированна с обеих сторон. Единственный вопрос, на который военный трибунал не смог найти ответа, был в том, кто за этим стоит.
Военные надзиратели категорически заявляли, что не отдавали подобного распоряжения, в то время как выжившие утверждали, что следовали приказам Дазззака, утверждавшего, что он лично получил одобрение от высшего руководства, то есть надзирателей. Круг замыкался, не давая возможности узнать ответы.
Король прикрыл свои фасеточные глаза руками и покачал головой.
«Что же творится в нашем Рое?..»
На фоне всего этого приказ, отданный его Королевой, звучал не менее загадочно и безумно. Всё дело было в жертвенном алтаре. Древняя конструкция предков, найденная и восстановленная после набегов и разграблений, участившихся в связи с известием о гибели Императора подчинения, источала смерть. Она была огромна. Странные пазы, по которым стекала кровь жертв, складывались в символы забытого наречия дольфов и отливали редким драгоценным металлом.
Раньше плита использовалась лишь в качестве ритуала, в котором избирались новые короли. Но уже более десяти лет, помимо этого, здесь проходили казни латийцев, провинившихся перед законом Роя или оскорбивших Королеву-Мать (по крайней мере,часто звучал именно этот вердикт).
Резко поднявшись и слегка пошатнувшись, Кирсссан одёрнул края обмундирования и решительно направился в сторону выхода. Единственная возможность узнать правду – это спросить Королеву напрямую.
Удар. Взмах. Отскок. Уход с предполагаемой линии атаки и резкий укол в правую грудь манекена, после чего разворот – и кончик рапиры уперся в шею «врага».
Нанель, замерев и отступив на шаг, взяла протянутое Эмином полотенце и, уткнувшись в него лицом, вытерла капли пота.
– Хорошо. Очень хорошо, — капитан гвардейцев, зашедший пару минут назад и ожидавший, пока королева окончит тренировку, похлопал в ладоши. – Вы определённо стали лучше, Ваше Величество.
— Эмин, прошу. Хотя бы наедине не называй меня так. Ты же практически воспитал меня.