Как бы то ни было команды, которым подчинялось тело, видимо, иссякли, потому как ВОРон уже пару минут стоял, не двигаясь. Наконец в тишине чёрного пространства раздался вздох. Глубокий, старческий и… Даже обладая большим словарным запасом, Уилл не мог подобрать нужного слова. Это было похоже на смесь дребезжания стёкол во время сильного шторма и потрескивание веток в горящем камине.
– Мм-м… Живая душа… – Неизвестный потянул носом и продолжил. Медленный, чересчур медленный голос шёпотом завывал в этом пристанище: — Сильная… Необычная… Таких, здесь ещё не было… Откуда же ты такой? – Очередной вдох: — Говори… – Послышался глухой стук, будто кто-то ударил палкой о пол, и Ворон тут же почувствовал, что может говорить.
– Кха-кха! — От неожиданности ритм дыхания сбился, и Уилл закашлялся. – Я Ворон. Белый Ворон, если точнее. Посланник и ныне король Адамароны. А вот кто ты? — Его голос звучал спокойно и властно. Он давно знал, что в словах есть определенная сила, и при нужной сноровке они способны породить катаклизм невиданной мощи.
Стук палки. И его тело вновь стало безвольной марионеткой, как… Парень вдруг осознал, как именно чувствовали себя ведьмы, когда он подчинил их с помощью кристалла.
«Дерьмовые ощущения, однако…» – Он хотел было вздохнуть, но не сумел.
– Король… Король… Гмн… Король?.. — будто пробуя на слух слово, тот, скрываясь в темноте, вдруг начал шевелиться, и в этот момент комнату осветило ядовито-зеленоватое зарево.
Сквозь некогда красивые одежды то тут, то там просвечивали голые кости. И сейчас эти замызганные, рванные, облитые слизью и кровью тряпки представляли собой лохмотья, больше похожие на одеяния трупа, пролежавшего в могиле сотни лет. Хотя тот, кто находился перед ним, по сути, и был мертвецом.
Череп, костлявые ноги и руки, держащие или, скорее, опирающиеся на выбивающийся из общей картины посох непревзойдённой работы.
— Вспомнил. Король... Да. Я тоже был королём. Воином. Мужем. Отцом… Пока меня не предали, убив самым низменным способом… — Ворон горел желанием активировать идентификацию, но понимал, что это будет той ещё глупостью, поэтому не оставалось ничего другого, кроме как слушать.