Как он протянет столько лет без полноценного секса, ведь разрядку на стороне он не сможет себе позволить, а разрядку с ней уже она ни за что не разрешит? Придётся Максиму Даниловичу все пять лет заниматься самоудовлетворением, а ей терпеть его сперму на бёдрах, чтобы сородичи были уверены – у вожака и Луны настоящие отношения.
Вздохнув, Ольга потянулась за бельём.
- Погоди, не надевай ничего, сначала надо помазать ожоги, - волк вернулся в предбанник, и девушка торопливо отвела взгляд.
Большой волк, красивый, внимательный, умный и заботливый.
- Подожди тут, у Никанора должна быть мазь, сейчас принесу. Лучше сначала обработать ожоги, а потом уже надевать одежду, - мужчина натянул штаны, накинул прямо на голое тело куртку и вышел наружу, плотно прикрыв дверь.
Не прошло и десяти секунд, как она снова открылась, внутрь шагнул Илья.
Ольга ахнула и жадно втянула запах своей пары, еле удержавшись, чтобы не броситься ему на шею.
- Ну, и как тебе с моим отцом? – зло бросил самец. – Смотрю, вполне уже притёрлись?
- Илья, что ты говоришь? Я кипяток на себя выплеснула, Максим старался, чтобы волдырей не было, где бы он здесь столько холодного нашёл, чтобы сразу всю кожу остудить?
- Он для тебя уже просто Максим? – выгнул бровь волк. – Быстро ты… перестроилась. Конечно, он же альфа клана, это не какой-то там бета, чего время терять, да?
- Илья, что ты несёшь? А как, по-твоему, я должна обращаться к нему – Максим Данилович? Мы, вроде бы, пару изображаем, значит, должны вести себя естественно для мужа и жены.
- При чужих – да, без отчества и на ты! А ты его и за глаза только по имени зовёшь! Мыться вместе пошли, может быть, уже и переспали? – волк схватил девушку за плечи и принялся жадно обнюхивать, водя носом по её шее, спускаясь к груди.
- Ну да, конечно, надо было звать по отчеству, плевать, если кто-нибудь услышит. И мыться идти по отдельности. Фигня, что парные волки в обязательном порядке идут в баню вместе.
Не отвечая, оборотень добрался до ушка девушки и прикусил его, тут же лизнув. Из головы волчицы тут же вылетели все мысли и желание возмущаться.
Умка встрепенулась и радостно завиляла хвостом: «Наш волк! Мой!»
По телу прошла волна почти неконтролируемого желания, захотелось сорвать с Ильи одежду, приникнуть к его губам, обвить ногами, прижаться и впустить, умирая и возрождаясь вновь.