Пройдя в свой кабинет, он связался с командиром эсминца «Южный» и, попросив его начать подготовку к перелёту, занялся приведением текущих дел к передаче. Два отбитых у наёмников эсминца, отремонтированных на верфях империи, по молчаливому согласию временных экипажей было решено назвать просто и без затей: «Северный» и «Южный».
Корабли планировалось расставить над полюсами планеты, так что названия напрашивались сами собой. Капитан эсминца, уже предупреждённый Кудасовым, только кивнул в ответ на просьбу разведчика и ответил, что катер за ними будет стоять на лётном поле через полтора часа.
— Так что принимай дела, брат. А я пойду наших детей отбивать. И скажи всем, чтобы зла на меня не держали. Бог свидетель, не хотел я этого.
— Перестань, Влад. Люди уже знают о беде. У нас новости как лесной пожар разлетаются.
— В любом случае попроси их простить меня, — грустно улыбнулся Влад и, помолчав, добавил: — Я ещё не потерял их, старина. Но если это случится… — договорить он не смог.
Голос разведчика сорвался, и он, не имея сил справиться с собой, опустил голову, пряча одну-единственную слезу, скатившуюся из живого глаза.
— Прости, брат, — глухо выдавил из себя Влад и отключил связь.
Время за делами пролетело быстро, и вскоре над полем прозвучал гул заходящего на посадку катера. Захлопнув дверь, Влад сунул ключ от замка под вышитый коврик и, глубоко вздохнув, быстро зашагал по коридору к выходу на лётное поле. У катера его ждали все приехавшие на планету разведчики. Десять человек. Даже безногий Стас, сидя в своей каталке, как он называл кресло, прикреплённое к маленькой гравиплатформе, держал на коленях плазменный бластер.
Это был своего рода ритуал. Уходя на особо тяжёлое задание или нулевую планету, они всегда надевали береты, в нарушение всех инструкций и правил. Безродный бродяга в чёрном берете имперских «драконов». Неопознанное тело, чью политическую принадлежность определяла только эта деталь одежды. Молча переглянувшись, разведчики дружно покосились на Стаса.