Верховный техножрец жестом предложил ксеноброну занять место среди них и, обойдя помост, поднялся к алтарю. Адепты быстро приковали к алтарю первую жертву, и обряд начался. Раз за разом верховный техножрец крепости вспарывал жертве живот и вырывал из груди ещё живое, трепещущее сердце.
Хруст разрываемой плоти, крики и стоны жертв, монотонное пение жрецов — всё это сливалось в одну бесконечную, жуткую мелодию, которая вводила Альказа в транс. Очнулся он, только когда все стоящие рядом техножрецы дружно рявкнули славу духу крепости.
Этот долгий, невообразимо грозный рёв перекрыл все звуки в молельном зале и, отразившись от стен, с силой ударил по стоящим вокруг техножрецам. Не ожидавшие такого крика, они попадали на расстеленную ткань, закрывая слуховые отверстия руками и пряча головы под капюшоны своих хламид.
— Зачем?
— Не знаю, — откровенно ответил Альказ. — Я воин, и мне показалось правильным приветствовать дух крепости как воину, а не как одному из его служителей.
— Тебе показалось? — зловеще переспросил верховный.
— Да. Мне показалось, — кивнул Альказ.
— А ты не подумал о том, что нарушаешь устои и правила, назначенные задолго до твоего появления на этот свет? Знаешь, что бывает за такое святотатство?
— Думаю, будет правильно спросить об этом дух крепости. Если ему не понравилось, я приму любое наказание, — не открывая глаз, ответил ксеноброн.
Не ожидавший такого ответа техножрец растерянно зашипел, лихорадочно пытаясь найти ответ на такой выпад.
— Хорошо. Спроси его сам, — наконец нашёлся верховный, злорадно оскаливая клыки.
— Если ты считаешь, что я достоин такой чести, я спрошу, — кивнул Альказ и, вскинув голову к потолку, тихо заурчал, про себя проговаривая вопрос.
Находившиеся в молельном зале техножрецы настороженно уставились на странного офицера, осмелившегося задавать вопросы могучему духу. В зале повисла мёртвая тишина, нарушаемая только тягучим падением капель крови с алтаря.