Ногти впились в ладони, потому что я поняла, откуда исходит звук.
Они на кухне.
На моей красивой чистенькой кухне. Мне нужно войти, чтобы увидеть, а я боялась, боялась той картины. Не Зверя, не его ножа — а того, что он делал. Любила его, но так до конца и не приняла его поступков. Я не из тех, кто сует голову в песок, но иногда нет другого выбора.
Я сделала еще шаг и теперь стояла в проеме.
Угадала: они здесь. Но не знаю, как это назвать: добыча или жертва?
У дальней стены лежал мужской, наполовину трансформированный и оттого изломанный силуэт.
Кир на коленях стоял за ним — чтобы иметь хороший обзор. Лицо, тело — все скрыли тени, но нож в руке они скрыть не смогли. Лезвие слабо серебрилось.
Жертва вздрогнула, раздалось изможденное дыхание. Полное облегчения, потому что Зверь убрал нож и поднял голову. В упор он смотрел на меня. Пристально и исподлобья, угрожающе отрыл рот, как смотрят животные перед прыжком.
— Это Оливия, — прошептала я. — Твоя пленница.
Он выдохнул и пригнул голову. Изо рта что-то капало — видимо кровь, раз он ел. Силуэт на полу выглядел обглоданным и немного неполным. Какое счастье, что полутьма скрывает подробности. Я отвела глаза.
— С тобой все хорошо? У нас беда… Мне нужна помощь.
Кирилл шумно выдохнул, встряхнул головой, словно отгонял наваждение.
— Где Руслан? — раздался голос, полный рычания.
— Поехал за город, Сергей встречу назначил… А я убежала, — призналась я.
Он выдохнул спокойнее.
Я не решалась приблизиться и рассматривала очертания фигуры, положив руки на косяк. Жертва вела себя очень тихо, словно боялась вновь привлечь внимание Кира.
— Что случилось? — голос остался звериным, но в нем пробились человеческие эмоции. Тепло, любовь — он за меня беспокоился.
Я потерла ладони — они ныли после того, как я вонзала в них ногти. И как объяснить, как в несколько слов вложить все, что случилось в последние дни?
— Моя дочь, Кир… Я не сошла с ума, — сказала я.
Кирилл склонил голову и тяжело дышал на месиво у своих ног.
Заметив, что он слишком долго думает, я простонала:
— Кирилл!
Зверь вдруг рванулся и измененной пастью схватил горло умирающего. Сомкнул зубы: короткий визг, позвонки хрупнули. Все было кончено после короткой агонии.
Кирилл медленно поднялся на ноги.